Она пытается говорить, спрашивает, закончилось ли это, но может справиться только с сухим карканьем, ее сознание быстро угасает. Ее последнее воспоминание перед тем, как она потеряет сознание, - это чувствовать, как он встает на колени между ее бедер и начинает нежно лизать и целовать ее киску...
Лена просыпается в своей машине на парковке бара, последнего места, которое она помнит, прежде чем она проснулась привязанной к скамейке. Опять же, последействие анестетика длится всего несколько секунд, и когда она приходит в себя, она сосредотачивается на табличке над входом в бар: Hound Dawgs. Она не может поверить, что все это произошло, и она не помнит, как ее поливали из шланга и одевали, прежде чем ее бросили обратно в машину на стоянке. Тем не менее, знаки здесь. Ее киска все еще растянута и немного болит, ее задница все еще немного нежная, ее челюсть все еще тупо болит. Глядя на себя в зеркало, она замечает еще кое-что — на ней ошейник, очень красивый полированный черный кожаный воротник с маленькими хромированными заклепками и серебристая табличка с именем. Она находит пряжку и снимает ошейник, поворачивая его, чтобы прочитать табличку с именем. Там выгравировано только одно слово – Сука причем на русском языке.
Она снова надевает ошейник, застегивает пряжку и снимает сумочку с сиденья рядом с собой. Она выходит из машины и запирает ее, затем смело входит в дверь бара, решив противостоять кому? Она понятия не имеет, кто накачал ее наркотиками, не видела никаких лиц, понятия не имеет, кем может быть кто-то из мужчин, которые воспользовались ею. Тем не менее, она сидит в баре и оглядывается по сторонам, ожидая, когда придет бармен и примет ее заказ.
В тускло освещенной задней плане она видит двух девушек со свиданиями, но что-то в них бросается в глаза. Она присматривается, чтобы убедиться в этом, и видит, что обе молодые женщины носят ошейники, идентичные ее. Какого хрена, думает она про себя, а затем видит, что есть третья молодая женщина, зажатая между двумя мужчинами. Она почти не увидела ее в темноте и прищурила глаза, чтобы рассмотреть ее поближе. На этой нет ошейника, и она, кажется, полностью пьяна, близка к обмороку, когда она пытается подняться, чтобы уйти. Двое мужчин занимают места по обе стороны от нее, чтобы помочь ей встать, и две молодые женщины в ошейниках идут впереди.
Однако вместо того, чтобы направиться к входной двери, группа сворачивает в узкий, тускло освещенный коридор, останавливается перед тяжелой дверью, и через несколько мгновений дверь распахивается, чтобы позволить им пройти. Она едва видит ярко освещенную комнату с бетонным полом за дверью.
— Что я могу вам предложить? Она узнает голос и оборачивается, чтобы увидеть бармена, ожидающего, чтобы принять ее заказ. Она никогда не видела этого лица, но она знает голос, единственный голос, который она слышала, когда была в комнате, аукциона. Пока она смотрит, он медленно облизывает губы, его глаза встретились с ее глазами.
— Нет, ничего, — пробормотала Лена и поняла, что ее киска, хотя и все еще болела от растяжения, внезапно стала очень влажной. Она очень жалеет молодую женщину, которая, кажется, пьяна, но часть ее завидует ей, и она встает, чтобы уйти, зная, что вернется сюда снова....
Две козырные дамы