Мы не пользовались презервативами, потому что она находилась в безопасном периоде своего цикла, однако не спросить я не мог.
– Она посмотрела на меня холодным взглядом, длившимся долгое время, а затем ответила:
– Да, я не забеременею. Но это ненормально.
– Ну... э-э-э... это... э-э-э... нормально, – заикаясь, ответила я.
Триш снова молчала больше минуты, прежде чем, наконец, заговорила:
– Я хочу принять душ, но нам еще есть о чем поговорить.
Она оставалась в ванной больше часа, затем скрылась в нашей спальне за закрытой дверью и появилась через тридцать минут, выглядя очень нарядно в брюках и блузке с короткими рукавами. Никто не мог подумать, что эта красивая молодая мать предыдущую ночь провела в постели, занимаясь незащищенным сексом с чернокожим любовником.
– Я выполню кое-какие поручения и сделаю покупки, – объявила она.
– Хочешь, я пойду с тобой? – спросил я трусливым голосом.
– Нет, думаю, мне лучше побыть одной, – ответила она, и ее слова резанули меня как ножом, так как обычно она была бы в восторге от того, что я ее сопровождаю.
***
В тот вечер Триш вернулась домой только почти в шесть, появившись, наконец, с несколькими пакетами из своих любимых магазинов. Чувствуя себя очень виноватым, я встретил ее и помог донести вещи, затем предложил сделать ей чай, от которого она отказалась. От ужина она тоже отказалась, и я решил приготовить пасту и салат, занявшие меня, пока она возилась в спальне.
– Хорошо пахнет, – сказала она, выйдя почти через сорок минут.
Она переоделась в старые фланелевые треники и футболку, но все равно выглядела хорошо.
– На столе – открытое вино, – сказал я ей, кивнув в сторону бутылки и бокалов, которые я выставил.
Триш налила два бокала и протянула один мне. Затем последовал вялый разговор, поскольку комнату заполнила тяжесть реальности предыдущей ночи, а ее истинное состояние оставалось неясным. Часть меня думала, что она пытается что-то сказать, и хочет ткнуть меня в это носом, но я не был полностью уверен, поэтому решил просто принять лекарство и набраться терпения.
Она позвонила родителям и рассказала о том, что было у ребенка, и я увидел, что она широко улыбается. Проведя несколько минут с каждым из наших детей, она положила трубку, как раз когда был готов ужин. Мы справились с ужином в вежливой, но неловкой беседе, а затем перешли в гостиную смотреть телевизор. Триш свернулась калачиком на одном конце дивана, а я расположился на другом, и по какой-то причине мои мысли вернулись к дому Уинстона и к тому, как мы с ним делили мою жену, когда та сидела между нами. На моем лице появилась улыбка, когда я вспомнил, как она с восторгом смотрела на него, когда тот вводил в нее свой толстый член.
– Чему улыбаешься? – спросила Триш со своего места.
– О, ничему, – запнулся я, застигнутый врасплох.
– Да уж, конечно, – ответила моя жена, пнув меня ногой, так как каким-то образом точно прочитала мои мысли и возмутилась.
– Серьезно, – ответил я в знак протеста, пытаясь прийти в себя.
– Патрик, ты – ужасно неубедительный лжец, и всегда был им. Зачем ты вообще пытаешься? Это просто жалко, – поддразнила она меня так, что трудно было понять, игривость это или колкость.
Я схватил ее за ноги и притянул к себе, пока она не оказалась на спине, затем переместился на нее сверху, обхватив ее ногами мою талию и схватив ее руки за запястья, когда она подняла их, чтобы оттолкнуть.
Я и Ванюша