чуть больше ладони шириной у пояса. Внизу, узкая вершина едва-едва прикрывала выпуклые белые валики половых губ и оставляла большую часть широкой линии лобка абсолютно голой. Тонкий сиреневый шнурок опоясывал талию и с обоих боков был завязан бантиком. Всё это выглядело нарочито бесстыже и очень возбуждающе.
«Охренеть!» - я сглотнул слюну.
Такого фасона женского белья я ещё не видел ни в «Крестьянке», ни в «Работнице», ни в каталоге «OTTO». В стране в широком ходу уже были хлопковые гэдээровские «недельки» с милыми разноцветными рисунками, которые полностью скрывали от нескромных взглядов красоту юных студенток. В них тоже была своя трогательная притягательность. Но Ленкины трусы просто нокаутировали ударом в пах.
— Нравится? – девушка ладошкой похлопала себя по оранжевому треугольнику.
— Да-а, - протянул я совершенно обалдевший, красноречие из меня так пёрло.
— Сама сшила, – похвасталась она. - Мамка говорит - «напиздничек для блядок».
Видя моё замешательство, Ленка приподнялась на постели, вставая на колени, и, точь-в-точь как Светлана Светличная в «Бриллиантовой руке», бросила в меня халат:
— Та-дам! – оборот через плечо. - А как я тебе, так? Зашибись?! А?
Сзади матерчатый треугольник был ещё меньше, чем спереди и его острый луч ускользал в ложбинку между округлыми ягодицами.
Не в силах подобрать слова, я согласно мотал головой.
— Хороша жопка?! Эх! - Ленка звонко шлёпнула себя по заднице. Гладкая молочная белизна стала наливаться красным. – Мне бы такую кожу, да на морду лица, от мужиков вообще отбоя бы не было. Как думаешь? Потрогай!
«Ну и какого приглашения тебе ещё нужно?»
Я рванулся схватить озорницу в объятия, нашёл губами её губы, обхватил ладонями грудь, завалился на спину, увлекая добычу за собой.
Лёжа на боку, мы целовались долгими сочными поцелуями. Я сунул ладонь в её блядские трусики и мои пальцы «обожглись» о нежно-нежную гладкую кожу, тщательно выбритого лобка.
Надо сказать, что в те годы экстерьер девичьих интимных зон «а-ля малышка» ещё не вошёл в моду.
«Королёк? Верняк!» - мыслил я, припоминая теоретический курс идентификации видов женских соцветий, который на первом курсе в общаге прочитал нам один третьекурсник за трёхлитровой банкой пива.
Я обхватил ладонью девичью промежностью. Ленка, охнув, обмякла, прижалась к ладони, словно отдавая свой женский мир в моё ленное владение.
В голове струился сладостный дурман от близости женского тела, от цветочного аромата волос. Хотелось всего и сразу – целовать, гладить, тискать и, конечно же, присунуть своего дурня внутрь. Донжуанского опыта у меня кот наплакал, поэтому я уподобился деду из анекдота, не знавшему, где искать клитор и поэтому ласкавшему всё подряд. Моё осязание оказалось, словно наколотым на кончики пальцев правой руки.
Лаская ровные гладкие складки клитора, я ощутил продолговатое уплотнение, своей упругой округлостью напоминавшее стебель молодого нераскрывшегося папоротник. Повинуясь наитию, бережно поглаживая и разминая этот «стебель», я притронулся к выглядывающей из складок влажной головке клитора, плотного шарика размером с ягодку красной смородины.
Лена всхлипнула и, чуть подыгрывая низом живота, принялась тереться о мою руку, словно кошка, выпрашивающая ласку.
— Ещё... - едва слышно прошептала она, и распустила сиреневую завязку. Оранжевые флажки капитулировали.
Продолжая большим пальцем ласкать клитор, указательным и средним я скользнул во влагалище. Ё-моё! Настоящая медовая ловушка, вязкая, тягучая и, без сомнения, сладкая на вкус! Шевеля пальцами, «оглядывался» вокруг – складки-складки-складочки влажные, как листва под дождём, нежные, как китайский шёлк на портрете вождя всех народов.
Проникнув глубже, я коснулся шейки матки, вершинка которой «царапнула» чем-то инородным, едва ощутимым и колючим. Растопырив пальцы «козой», я оглаживал упругий «колокольчик» шейки. Лена замерла, прислушиваясь
Муж, жена, и третий...