— Привет, — сказал Дэвид, пытаясь успокоиться, — Как прошел концерт? — спросил он.
— Было очень весело, — ответила Брук, и Эшли кивнула.
— Хорошо, — сказал Дэвид, — Как публика? Ну, знаете, со всеми этими шестнадцатилетками?
— Все было хорошо, — сказала Брук. Она растерянно посмотрела на сестру, потом на отца.
— Хорошо, хорошо, — сказал Дэвид, — Надеюсь, они не помешали вам насладиться бесплатным пивом, которое вы получили вместе с билетами.
— Что...? О чём...? — забормотали девушки, их лица покраснели.
— Вы мне солгали, — сказал Дэвид своим дочерям, — опять! Вы пошли на концерт для лиц старше 21 года с алкоголем, хотя я специально спрашивал вас об этом.
Теперь Дэвид повысил голос на своих дочерей. Они опустили головы и смотрели в пол, пока отец кричал на них.
— На этот раз вы так просто не отделаетесь, — продолжал он кричать на них.
— Надолго ли мы под домашним арестом? — тихо спросила Эшли, глядя на свои ноги. Слова, прозвучавшие из ее уст, еще больше разозлили Дэвида. Похоже, она уже знала, каким будет наказание, и хотя оно было вполне разумным, Дэвиду оно показалось недостаточно хорошим. Он вспомнил слова жены, сказанные по телефону:
"Наказать их, дать им работу...", — но оба эти наказания не казались ему подходящими. "Придумай что-нибудь...", — сказала она, — "только не отступай".
Когда злость на своих дочерей-обманщиц и слова жены пронеслись в его голове, он вдруг вспомнил о наказании, которое показалось ему подходящим, о наказании, которое он вынес из своего детства.
— Я не собираюсь сажать вас под замок, — тихо сказал Дэвид дочерям, и они удивленно подняли на него глаза.
— Идите обе сюда и сядьте на диван, — сказал им отец, и они испуганно повиновались. Когда обе сели, они подняли глаза на отца.
— Я буду наказывать вас так же, как наказывал меня мой отец, когда я был маленьким. Я вас отшлепаю.
— Ну же, папа... — сказал Эшли, когда на их лицах появилось выражение презрения. Они были уверены, что он шутит, и это только усиливало его намерение.
— Сначала ты, Эшли, ложись, — сказал Дэвид, и его дочь повиновалась с забавным выражением лица. Дэвид взял ее за руку и осторожно потянул вниз, пока она не легла на живот у него на коленях.
— Серьезно, папа? — сказала Эшли и слегка хихикнула, все еще уверенная, что отец шутит. Дэвид приподнял короткую юбку дочери, обнажив ее подростковую попку, одетую в белые трусики с цветочками на них.
Обнажая нижнее белье дочери, Дэвид не совсем понимал, что он делает. Он никогда раньше не шлепал своих девочек и не испытывал от этого никакого удовольствия, но их нужно было проучить. Дэвид поднял руку и на секунду задержал ее в воздухе, а затем опустил на попку дочери, легонько шлепнув по ней. Эшли начала смеяться. Дэвид снова поднял руку и опустил ее чуть сильнее, но все равно это был лишь игривый шлепок, и она продолжала смеяться. С третьей попытки, когда дочь дразняще засмеялась, Дэвид не сдержался и с силой шлепнул дочь по заду.
— Ой, папа, это действительно больно, — сказала Эшли и перестала смеяться. Через секунду его ладонь опустилась еще сильнее. Комната наполнилась гулким эхом шлепков, и Эшли вскрикнула от боли, поняв, что отец действительно говорит серьезно. Она снова вскрикнула, когда ладонь отца еще раз хлестнула ее по попе.
— Папа, прости, пожалуйста, перестань, — успела крикнуть Эшли, пока отец продолжил шлепать ее. Слезы наполнили ее глаза, когда он
Cлучай из жизни