под простынкой были. Ну и остальное.... Что скажешь?
— Ну, увидите, так увидите, - голос мой неприлично задрожал. Не получилось олицетворять спокойствие, когда почти незнакомый мужик почти напрямую поинтересовался не против ли я, чтобы эти «старики», по сравнению с нами, заценили прелести моей любимой.
Видимо это заметил и мой собеседник, тут же сменив тему и предложив выбираться из бассейна.
Жену я встретил чувствительно на взводе:
— Ты представляешь, эти сели в нашей комнате чай пить, - она кивнула на трёх мужчин вместе с моим отцом, - А я лежу как дура и делаю вид, что сплю. Не буду же я вставать при них.
— А чего? – не понял я, - Ты же в ночнушке.
— Ага. Ты видел её? Название одно. Просвечивает вся. Ещё и без трусов! – Катя понизила голос и покраснев продолжила, - И они, кажется, заметили. Я, когда проснулась, у меня сорочка до пояса задралась и простыни тоже не было - ноги голые были до самой..., - она решила не договаривать, показав глазами вниз.
Я сделал удивлённые глаза:
— Когда уходил укрыл тебя. Но жарко было ночью. Ты постоянно раскрывалась. Решил вот искупаться с утра. Хочешь тоже?
Специально решил никак не комментировать момент с её невольным обнажением, поскольку не разобрался насколько эта ситуация напрягает её саму. Но именно это мое невнимание её и задело:
— Искупаться? Ты вообще меня слышишь? Тут толпа мужиков голую жену разглядывает, а тебе пофигу?
— Ну, а что ты хочешь? Чтобы я им скандал закатил? А если они скажут, что ты специально решила старичков подразнить? Честно, не знаю, что сказать..., - ответил я, но на всякий случай сделал виноватое лицо. Это всегда помогает остудить начинающиеся скандалы.
Вроде это помогло, Катя и сама не знала кто во всём этом виноват и вроде успокоилась, хоть и видно было, что смущается, встречаясь глазами с мужчинами. До обеда в доме была тишь и благодать. Нас с отцом запрягли чистить картошку – такая орава мужиков и еды потребляла прорву. Женщины что-то колдовали на кухне, ну а троица батиных друзей сначала курсировала между нами и бассейном, предлагая помощь, а потом ушились куда-то в деревню – на закуп продуктов, а скорее всего в основном спирных напитков.
За обедом, немного подвыпив, мужики потребовали, чтобы мы с женой прекратили добавлять «дядя» перед именем – не такие уж они и старые. Какое-то время приходилось перебарывать себя, но после небольшого количества спиртного мы стали общаться практически на равных. Пока Дима не сморозил....
Мы разговаривали о том, что семейная жизнь всегда изобилует искушениями и подводными камнями. С этим нужно мириться и стараться относиться проще, без категоричных решений и размахивания шашкой. Моя Катюха возмущалась, мол вам мужикам только этого и надо – свободу любите, а отвечать за свои поступки не очень. И тут Дима выдал:
— Чего это мужикам? Вон Любка в молодости тоже любила хвостом покрутить. Санёк даже ловил её. И мне морду бил за неё. Да, Сань? И ничего, до сих пор вместе живут и любят друг друга.
Я округлившимися глазами посмотрел на родителей. Вот уж не знал, какие страсти тут бушевали. Они тоже в первую очередь посмотрели на мою реакцию. Мама дико покраснела не зная, что ответить. Папа пробормотал что-то типа:
— Дело прошлое. Чего вспоминать? – и уткнулся в тарелку.
Тут ещё и Матвей добавил:
— Ну ты, Димарик, даёшь! Тоже вдул? Хотя да! Люба и сейчас дама хоть куда, а пока не родила вообще огонь была! Любань, помнишь, как ты куролесила, когда к Сане в армейку приезжала?
Жанетта.