создала меня, воспитала меня, вела меня по жизни. Она была моей поддержкой, но также и моим сознанием. Все, чем я был, было благодаря Дженни. В ту ночь я попытался вернуть этот долг, вернув всю любовь, которую она мне подарила.
Несколько часов спустя, когда мы все еще лежали в объятиях друг друга, наполовину в бреду, наполовину в полусне, я посмотрел в глаза Дженни и увидел, что она сильно плачет. Я целовал ее мокрые щеки, вытирая ее слезы. Она убрала волосы с моих глаз, и на ее губах заиграла улыбка.
— Я люблю тебя, Джереми. Не как моего сына, а как мою любовь, мою истинную любовь. Я никогда ни к кому не испытывала таких чувств, какие испытываю к тебе. Ты заставляешь меня чувствовать себя полноценной женщиной. То, что ты хочешь меня больше, чем Джессику, больше, чем кого-то вроде Гретхен, заставляет меня чувствовать себя такой наполненной, полной любви к тебе, как ни к кому другому. Это делает меня такой счастливой. Но потом я думаю о том, как я мешаю тебе найти кого-то своего возраста, с кем можно быть, кого можно любить и завести собственную семью. Жена, которую ты бы не стал игнорировать. Однако до тех пор, пока мы будем продолжать в том же духе, ты не будешь искать кого-то другого. Не лги и не говори мне, что ты бы это сделал. Но я зависима от тебя. И не только отличный секс или твои занятия любовью. Ты такой заботливый, щедрый мужчина. Так что я лишаю этого либо тебя, либо себя.
— Я тоже люблю тебя, Дженни. Раньше я никогда не знал, что такое любовь... Ты больше, чем моя мама, ты - мой мир. Я не могу сказать, что не найду кого-нибудь, кого полюблю, на ком женюсь, но она никогда не будет тобой. Ты тоже моя настоящая любовь, Дженни. Мама.
Новая порция слез потекла из ее глаз, вызванная переполнявшей ее любовью.
Я поцеловал ее, тихо, нежно.
Затем еще.
Третий и четвертый слились воедино, а пятый был бесконечным. Я снова вошел в нее, и мы снова занялись любовью, но на этот раз это было нечто большее. Более первобытный, более вызывающий. Мы признавались друг другу в любви вопреки мировым правилам и ожиданиям. Мы были теми, кем мы были, и ничто не могло этого изменить. После этого мы снова заснули. Дженни, мама, положила голову мне на грудь, а я обнял ее, удерживая, защищая.
Трах с братиком и папой.