от моего дома. В хорошие дни обычно я добирался на велосипеде. Я загрузила книги, и тетради в сумку вскочил на велосипед и отправился в школу.
Во время езды я не мог отвести глаз то своих красных ногтей.
Чем ближе я подъезжал к школе, тем
отчетливей чувствовал, как волна страха накрывает меня.
Короче говоря, день обернулся полной катастрофой. Все сразу же уставились на меня. И как иначе? Однако реакция мальчиков и девочек несколько отличалась. Мальчишки дразнили меня, называли педиком и гомиком, а некоторые спрашивали, не голубой ли я. Мои друзья не могли поверить, что моя мать придумала мне такое наказание. Кое-кто говорил, что я заслужил то, что получил.
С другой стороны, реакция девочек варьировалась от "О, разве это не мило?" До "Боже мой, он милашка!
О, Грег, ты просто прелесть! Мамочкину дочурку поймали за кражей в магазине."
Даже Кэти Уэйд, которую я считала в некотором роде подругой, вступила в игру.
— Господи, Грег, не хочешь одолжить мою помаду? Я уверена, что она идеально подойдет к твоим ногтям. Ты бы очень мило смотрелся с небольшим количеством румян.-
Учителя на удивление ничего мне не сказали, но я понял, что они обсуждали меня между собой. Их косых взглядов и веселых улыбок было достаточно, чтобы я почувствовала себя каким-то извращенцем.
Когда занятия в школе заканчивались, я не стал как обычно
слоняться без дела возле школы, а направился прямиком домой.
Мама желала услышать, как все прошло у меня в школе. Я разрывался между тем, чтоб
не говорить насколько унизительным для меня был этот день и желанием отвести душу, рассказать все, как было.
Я надеялся, что смогу убедить маму в том, что одного дня унижения для меня достаточно. Я решил посвятить ее во все детали, а потом еще раз попросить освободить меня от наказания. Она пошла на компромисс и сказала, что посмотрит, как я себя буду вести и, возможно, отменит наказание назначено на воскресенье. Это означало еще четыре дня мучений в школе, но, по крайней мере, они не будут продолжаться всю следующую неделю. Четверг был чуть поспокойнее среды. Насмешки и поддразнивания продолжались, но уже не так часто. Я старался как можно больше оставаться один, и большинство моих друзей избегали меня кто из-за собственного смущения, некоторые боялись, что и сами станут объектом насмешек.
Пятница ознаменовалась тем, что мой школьный шкафчик украсили лифчиком, подвешенным к дверке. Он был белый с кружевной отделкой. Когда я прикоснулся к нему, и увидел свои накрашенные ногти на фоне белого материала лифчика, у меня возникло очень странное чувство одновременно стыда и сладкого возбуждения.
Я снял лифчик с дверки и вместо того, чтобы выбросить, сложил и положил его внутрь шкафчика. Я не хотел, чтобы он был вынут из мусорного ведра и опять был украшением моего шкафчика.
В конце дня я засунул его в сумку и отправился домой.
Вернувшись, домой, я рассказала маме о лифчике на моем шкафчике и о том, что принес его домой. Она попросила показать его.
— Хммм. .. Похоже, его уже носили. Я постираю его, и найду для него подходящее место.-
Она повесила его над каминной полкой, используя те же крючки, на которых ранее висели прутья, служившие для моего наказания. Она приколола к нему бумажную табличку с надписью: "Бюстгальтер Грега."
— Это поможет тебе вспомнить о наказании после того, как оно закончится. - Пояснила она мне.
Я не спрашивал, как долго лифчик будет выставляться, я знал, что висеть он будет не менее двух недель.
Позже тем же вечером мама достала жидкость для снятия лака, несколько ватных шариков и удалила красный лак с моих ногтей. Я
Моя училка по английскому. ЧАСТЬ 1