мужчин отвратительными. Ню заверил ее, что многие бары обслуживают туристов. Кэсси подумала об этом и начала беспокоиться, что если бы она работала в баре, привлекающем австралийцев, ей было бы неловко по этому поводу.
Она сказала Ню: «На самом деле я бы предпочла работать в баре, который обслуживает местных жителей».
Он улыбнулся и сказал: «Это лучше конечно!».
Кэсси знала из того, что она слышала, и по взглядам, которые она получила здесь, что тайские мужчины и мальчики находят европейских женщин и девочек, особенно таких блондинок, как она, интригующими и привлекательными. Она тоже видела, как Ню смотрел на нее. Но он казался милым, и в отчаянной ситуации он был очень полезен.
Ню, конечно, не был тем, кем казался, но он был хорош в том, что делал. Ему платили за то, что он направлял таких девушек, как Кэсси, в китайские банды, которые контролировали многие бары и бордели в стране. Тайская полиция назвала эти организации «Бандами пятаков».
Ню привел Кэсси в дом в центре города. Лао Чай был боссом. Ему было за пятьдесят, и он был на вершине правления банды в течение десяти лет. Изготовление фальшивых паспортов и кража паспортов для перевозки бедных тайских девушек в западные страны в публичные дома были лишь одним из его прибыльных, незаконных бизнесов.
Банда также перевозила проституток в Японию в сотрудничестве с якудза - японской мафией. Из-за таких банд, как «Триада 13K», Бангкок стал транзитным центром торговли людьми. Банда управляла тремя борделями в Бангкоке и имела долю от прибыли в двух барах.
Ню сопроводил ее на склад, который банда использовала в качестве своей штаб-квартиры. Толстый китаец по имени Донг сидел за столом в офисе склада.
— Он говорит, что у тебя украли кошелек и паспорт, — сказал Донг, указывая на Ню.
— Да.
Он спросил Кэсси, сколько она потеряла. Она начала очень осторожно, но когда она рассказала ему свою историю горя, она выпалила все, и в конце она еле сдерживала слезы. Она даже сказала ему, что ей придется подождать почти месяц, чтобы связаться с родителями. Не имея кредитной карты и билета на самолет, она призналась ему, что застряла в Таиланде надолго. Когда она назвала ему сумму украденных дорожных чеков, он присвистнул.
— Это много, мисси, — сочувственно сказал он. «Как ты собираешься зарабатывать такие деньги?»
— Не знаю, — ответила Кэсси. — Он, — сказала она, указывая на Ню, — он сказал, что я могу зарабатывать деньги официанткой... и, э-э, танцы гоу-гоу».
Дун кивнул и улыбнулся.
«У тебя хорошее желание помочь себе», — спросил он ее?
— Да, — быстро ответила она, и ее лицо осветилось от того, как он впервые спросил об одной из ее хороших черт, о которой она только что вспомнила, когда Ню впервые упомянула об этой возможности. Некоторые вещи, такие как отношение и трудовая этика, применимы ко всем культурам, подумала Кэсси, уже чувствуя себя лучше из-за этой работы и своих перспектив.
— Хорошо. Ты можешь следовать моим указаниям, - спросил он ее?
— Да, абсолютно, — сказала она, чувствуя себя хорошо, улыбаясь от уха до уха.
Он сказал ей, что она будет танцевать на сцене в бикини, как она и ожидала. Он сказал ей, что она может сделать, и это оказалось лучше, чем она ожидала.
«Это было бы здорово», — сказала она.
Он также сказал ей, что ей придется подписать небольшое соглашение. Прежде чем она успела подумать об этом, он заставил ее встать и обернуться. Ей пришлось так быстро выставлять себя на всеобщее обозрение, что она перестала спрашивать о контракте.
Голая принцесса театральной "республики"