— Да, прямо сюда, чтобы попа смотрела в сторону кресла.
— Было бы неплохо что-нибудь постелить. У меня ведь колени заболят. Покраснеют.
Из шкафа достаю полотенце и аккуратно стелю на столе.
— Сойдет, - говорит она, затем, поднявшись наверх, опускается на колени и опирается на руки. - Приступим?
Поза собачки в исполнении Алины находит отклик в самых глубинах моего дремлющего сознания. Все-таки молодые девушки не идут ни в какое сравнение с устоявшимися женщинами. Их еще незакостеневшие изгибы вкупе с все еще девчачьей кожей являют свету нечто прекрасное, понять которое невозможно, даже если смотреть целыми днями. Устроившись в кресле, нетерпеливые пальцы приподнимают подол юбки, обнажая белые трусики. С рвением изголодавшегося зверя, бродившего по лесу без еды и воды, набрасываюсь на жалкий клочок ткани и срываю ее с бедер девушки: от ярости моей ее передергивает, и я слышу, как она глотает застрявший в горле ком. Наконец-то, свершилось, после стольких месяцев, передо мной вновь этот розоватый анус, сжавшийся до первичных настроек - за период застоя она, наверняка, ни разу не баловала заднюю дырочку. Дрожь пробегает по всему моему телу, язык сам по себе вываливает изо рта, а накопившаяся слюна уже начинает стекать вниз.
— Там грязно, - шепчет Алина. - Я недавно ходила по-большому...
Но сорванная с губ мольба растворяется в воздухе, и до моих ушей доносится лишь неразборчивое бормотание, которое служит сигналом к действию. Раздвинув тугие ягодица, кончиком языка касаюсь самой середины ануса, того места, где сморщенная кожа воронкой уходит вглубь. Невозможно передать словами вкус молоденькой женской особи. Существо в моих объятьях дергается, но мои цепкие руки не дают ей ни шанса найти выгодную позицию. Тщательно используя преимущества липкой слюны, начинаю прокладывать путь внутрь, и вдруг понимаю, что пережил все последние невзгоды своей жизни (может быть даже последних сорока лет) только для этого момента.
— Не так сильно, - просит Алина.
Но я непоколебим: сейчас эта задница целиком и полностью принадлежит мне, и я волен делать что захочу. Когда я шлепаю ее по ягодице, вижу, как волна дрожи добирается до шеи, где мелкие волоски вынуждены встать дыбом.
— Я даже толком не начал, - рычу я и снова обрушиваю удар на гладкую выпуклость, заставляя ее издать что-то напоминающее стон.
— Хватит так делать, - слышится жалоба.
Она гладит покрасневшую часть попки, а я тут же убираю ее руку и впиваюсь в анус с не самыми благоразумными намерениями.
— Вы делаете это очень странно, - твердит она.
Поднимаю на нее взгляд:
— Как именно?
— Не так, как обычно.
— Это комплимент?
— Не то что бы...
Хлесткий шлепок за мгновение заполняет комнату, а удивленный крик девушки эхом повисает в воздухе. В течении нескольких минут я выпадаю из реальности; прореха в памяти зияет огромной дырой, такой же, как расслабленная дырочка Алины, откуда вытекает прозрачная слюна. Придя в себя, понимаю, что я слегка перестарался, и тяжелое дыхание девушки тому подтверждение.
— Вы деспот! - говорит она. - Надо мной еще никто так не издевался... тем более всего за тысячу рублей.
— Ах вот как?
Как сорванный с цепи пес набрасываюсь на задницу и беру в засос набухшее отверстие. Все равно мне не удержать изголодавшийся язык, который норовит войти как можно глубже и дотянуться до тех участков, где сконцентрировано больше всего нервных клеток. Если после этого Алина опять рассердится и начнет меня игнорировать, то пусть так и будет. Я готов заплатить любую цену. Меня не интересует, что будет завтра, куда важнее мгновение, где я сейчас нахожусь телом
Видеосалон.