своих перчаток, чтобы снять их, и быстро положил руки прямо на ее обнаженные груди. Она вздрогнула, но улыбнулась, когда я принялся ласкать ее по полной программе, зная, что мои теплые потные руки должны быть гораздо приятнее холодного горного воздуха.
В то же время она притянула мое лицо к своему для неистового поцелуя, и мы целовались так минуту или две. Никто из нас не снял лыжные очки, и они то и дело ударялись друг о друга. И после того как я немного насладился ее сиськами, я натянул на нее спортивный лифчик и термобелье, сказав:
— Как бы мне это ни нравилось, я не хочу рисковать тем, что ты обморозишь соски.
Сэм и начала застегивать жилетку.
— Сбрось штаны, — сказала она совершенно серьезно.
— Прости?
Сэм на меня с выражением "думаю, ты меня услышал". Она привыкла, что я подчиняюсь ее указаниям.
Моргнув, я приспустил штаны, неловко огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что нас совсем не видно, а затем отступил к стволу дерева, убедившись, что нахожусь прямо на противоположной стороне от тропы.
В то время как воздух сделал ее сиськи холодными, мои яйца практически замерзли менее чем за две секунды. К счастью для меня, Сэм оставила меня в подвешенном состоянии (в буквальном смысле) ненадолго. Она присела передо мной на корточки, и, не используя руки в ледяных перчатках, наклонилась вперед, взяла в рот мой холодный и почти безжизненный член и приступила к работе.
Оказавшись в теплом рту Сэм член стал быстро подниматься. Через минуту она уже покачивала головой вперед-назад вдоль моего вытянутого ствола, вместо того чтобы просто сосать его целиком, и повторяющийся контраст между горячим ртом и холодным воздухом был определенно новым ощущением.
Я не сдерживался, не желая затягивать время нашего пребывания здесь. Было холодно, и хотя не так много людей спускалось сюда, я не хотел быть пойманным со спущенными штанами (в буквальном смысле). Сэм хотела испытать острые ощущения, делая мне минет здесь, на лыжной трассе, и если бы это продолжалось дольше двух минут, то не факт, что впечатления были бы лучше. Ее губы были холодными, но рот был горячим, а вид — еще горячее. По какой-то чертовой причине Сэм не сняла свои чертовы лыжные очки, и вид ее ниспадающих платиновых локонов, драпирующихся из-под милой шапочки, с глазами, по-прежнему закрытыми очками, был, конечно, уникальным, если не сказать больше. По крайней мере, линзы не были зеркальными, так что я все еще мог видеть ее глаза.
— О, ты такая чертовски горячая, — простонал я, когда она ввела мой член в свой рот до упора и мощно засосала. К счастью, она не стала испытывать свой рвотный рефлекс, пытаясь глубоко заглотить, а сразу же всосалась, чтобы подарить максимальное удовольствие. Ее полные губы были плотной печатью удовольствия, щитом, сдерживающим теплый экстаз против холодного воздуха, и когда она высунула язык и стала дразнить мои яйца, я хрюкнул, напрягся и кончил.
Сэм откинула голову назад, и в ее рту осталась только головка моего члена. Она заметно вздрогнула, когда первая струя ударилась о нёбо, но быстро сглотнула и наклонилась вперед, выпивая все, что я мог ей дать. У меня поплыло перед глазами, ноги превратились в желе, и только угроза приземления голой задницей на снег заставляла меня сохранять вертикальное положение. Наконец, я кончил, и Сэм проглотила все до последней капли.
Бодрая и энергичная, красивая белокурая снежная зайка вскочила на ноги и улыбнулась мне.
— Люблю тебя!
Глупо ухмыляясь, я ответил:
— Я тоже тебя люблю.
Гордо сияя, Сэм поцеловала меня, натянула маску на рот и нос, а затем
Дорожная история