печи. Первый раз она сделала это на утренней перемене в понедельник, и она не просто держала меня за руку, когда я шел из точки А в точку Б. Она держала меня за руку, тащила меня к моему минивэну, спускала мои брюки до лодыжек и делала мне минет прямо там, на парковке. Она даже еще стукнулась со мной кулаком, когда мы вернулись в кампус и присоединились к нашим друзьям на оставшиеся несколько минут перемены.
Сэм… ну, в общем, Сэм была тихой. Наша обычно разговорчивая лидер была нехарактерно молчалива, но когда Зофи спросила ее об этом, она пренебрежительно махнула рукой и сказала, что просто думает о предстоящей классной работе по современной литературе. Уже на следующий день она снова стала прежней, кокетливой и веселой, и болтала без умолку, так что я решил, что ничего страшного не произошло. Оглядываясь назад, я понимаю, что должен был знать лучше. Мама, конечно, это понимала.
По крайней мере, я мог честно сказать, что разобрался с "проблемой отца Белль". В понедельник вечером мы с Белль вместе поужинали в доме Крамеров, как обычно. Она согласилась, чтобы я приготовил одно из любимых блюд ее отца, пусть и не самое полезное, чтобы попытаться привести его в хорошее настроение. В конце концов, это был первый раз, когда у нас действительно была возможность поговорить друг с другом с того вечера пятницы, когда он попросил меня покинуть его дом.
Еда помогла. Он пришел из гаража, сделал один большой глоток и улыбнулся. В предвкушении еды он как будто забыл о том, что рядом со мной ему стало неловко, погрузившись в рутину, которой мы жили уже шесть лет после смерти его жены.
По крайней мере, он забыл об этом… примерно на пять минут. А потом я увидел, как он нахмурил брови и поднял на меня глаза, словно внезапно осознав, что я уже не просто "Мэтт", а парень, трахающий его дочь.
Впрочем, как я уже сказал, я мог с уверенностью сказать, что владею ситуацией. Как только с едой было покончено, я спросил Белль, сможет ли она прибраться, чтобы мы с отцом могли поговорить. Она сразу же кивнула, и мы с мистером Кеем пошли в гостиную. Белль все еще могла нас слышать, но не вмешивалась.
Вкратце я объяснил, что я все тот же Мэтт, которого он знал все эти годы. Я рассказал ему, что никогда не планировал развивать интимные отношения с Белль и, по сути, прямо запретил их в своем сознании, как по отношению к младшей сестре, которой у меня никогда не было. Но мы любили друг друга, и в какой-то момент эта любовь перешагнула физический барьер. В то же время мы не собирались начинать романтические отношения, которые, честно говоря, могли привести к неприятному разрыву, чего никто из нас не хотел. Реальность была такова: Белль была уже молодой женщиной, изучающей свою развивающуюся сексуальность. И когда дело доходило до дела: хотел бы он, чтобы Белль исследовала эту сексуальность с каким-нибудь парнем или парнями (во множественном числе), которых она встречала в школе и в городе? Или он предпочел бы, чтобы она делала это в безопасности с молодым человеком, которого она любит и которому доверяет, как мне?
Мистер Кей объяснил, что Белль сказала ему то же самое в пятницу вечером, и именно поэтому он в итоге разрешил нам быть вместе. Он поблагодарил меня за откровенность, но сказал, что и он должен быть честным. Отныне я больше не мог быть "просто Мэттом": молодым человеком, за взрослением которого он наблюдал все
Шальная жизнь - I