придали ей некое подобие вкуса, затем собрали вещи и отправились в воду. Мы подошли к волоку, огибавшему болото, и нагрузились всем, что могли унести. Я шел впереди, когда заметил что-то на болоте. Примерно в двухстах метрах от нас, на полоске земли за открытой водой, я увидел их. Медведица-мама с тремя детенышами.
Я тихо опустил рюкзаки, которые нес, и подал Саманте знак двигаться медленно. Я указал на медведей.
Саманта положила то, что несла, и направилась в мою сторону по открытой тропе. Два медвежонка играли-боролись друг с другом, пока мама и один детеныш срывали листья или, возможно, вкусные ягоды с низкого куста. Мы были с подветренной стороны болота, и через несколько мгновений мать учуяла наш запах. Большая медведица подняла голову и понюхала воздух, ее глаза-бусинки осматривали береговую линию, опасаясь опасности. Мама-медведица издала низкий рык, и двое малышей прекратили играть, чтобы посмотреть на нее. Я взял Саманту за руку. Большое животное, казалось, смотрело прямо на нас, но я не думал, что медведи могут хорошо видят далеко. Прошла, наверное, минута, прежде чем животное начало чувствовать, что мы не представляем опасности для ее детенышей, и она наклонилась, чтобы закончить обдирать куст, не спуская глаз как с Саманты, так и с меня, и со своего детеныша.
Я прошептал Саманте:
— Давай, пойдем.
Мы собрали рюкзаки и продолжили путь по тропе. На обратном пути к лодке мы оглянулись и только что заметили четырех медведей, направляющихся обратно в лес на дальней стороне болота. Сумев втащить в него каноэ и остальное наше снаряжение, я избавился от необходимости совершать третье обратное путешествие. Последний переход прошел так же успешно, и ближе к вечеру мы завернули за изгиб большого озера, чтобы увидеть стоянку, мой джип сиротливо стоял в тени на обочине.
Лодка причалила к песчаному берегу. Ключи от моей машины были в сумке с одеждой, поэтому я взял ее первой. Я нашел их, открыл машину и щелкнул замками с электроприводом. Саманта была рядом со мной. Я полез под пассажирское сиденье, чтобы найти гаечный ключ и отвертку. Я усадил Саманту. Я взял ее руки в свои, мы посмотрели друг другу в глаза. Слов не требовалось.
Ноги Саманты были грязными, одна лодыжка в синяках и все еще немного опухла. На ее руках и ногах были красные отметины, волосы были грязными и спутанными. Она выглядела абсолютно, лучезарно красивой. Я был доволен собой за то, что так успешно провел это путешествие, и я чувствовал такую сильную гордость за мою замечательную девочку, за то, что она так хорошо перенесла все, через что ей пришлось пройти.
Мне потребовалось некоторое время, чтобы снять с нее цепи. Я начал с ее рук, прикрепив гаечный ключ к гайке быстроразъемных соединений отверткой через звено, чтобы удерживать его. Те, что для ее цепочки на лодыжке, доставили мне больше хлопот, так как вода и песок попали в резьбу и заклинили их. Я побрызгал на них немного проникающего масла и несколько раз провернула гайки взад-вперед, чтобы освободить их.
После двенадцати дней, проведенных в цепях по рукам и ногам, Саманта, наконец, была свободна. Она вышла из машины и встала на пустынной парковке, широко раскинула руки, медленно двигая мышцами так, как они не двигались уже некоторое время, и улыбнулась мне широкой улыбкой. Саманта подошла ко мне и крепко обняла. Она отступила назад, чтобы поставить ногу на крыло джипа, и вытянула ногу, задрав юбку, демонстрируя мне свою обнаженную киску. Позже мы погрузили наши вещи в машину, каноэ положили сверху и привязали, и я поехал по парковой дороге
Границы дозволенного