и что он рад, что мы все так здорово провели время.
—Мне только жаль, что я пропустил это, — сказал он мне.
Первая неделя на работе состояла из бесконечных встреч с бюджетным комитетом, администрацией больницы и группой консультантов, которых они наняли для контроля за расходованием новых финансовых средств. К пятнице я был готов бросить все это, но нам с Самантой нужны были деньги, особенно учитывая скорое появление ребенка.
Так что я терпел. Мы с Найджелом совершили поездку в Калгари, Ванкувер, затем в Сиэтл и Кремневою долину, чтобы посетить больницы, производителей компьютерного оборудования и компании, занимающиеся программированием. Съездили в Даллас, Чикаго и вернулись домой. Объехали континент за одну неделю. К середине этого я уже карабкался по стенам отеля, умирая от желания заключить мою милую Саманту в объятия.
Саманта взяла такси до аэропорта, чтобы встретить мой самолет, и я никогда в жизни не был так рад кого-то видеть. Я стоял там, прижимая к себе ее милое тело, в то время как вокруг нас суетилась толпа. Найджел попрощался, но я едва обратил на него внимание; мои мысли были заняты Самантой. Дома мы начали раздеваться еще до того, как закрыли входную дверь. Это были дикие выходные, полные секса, и еще раз секса.
Как бы то ни было, после двух месяцев все более утомительных совещаний и сессий планирования наконец началась настоящая работа. Начало поступать новое оборудование, по всему зданию приходилось натягивать груды кабелей, и я проводил все больше и больше времени вдали от Саманты, иногда работая допоздна, когда в оцепенении ехал домой и падал в постель.
Саманта, у которой шел седьмой месяц беременности, выглядела еще более сияющей, ее животик выпирал и врезался в меня, когда я держал его. Она излучала тот здоровый румянец, который приходит вместе с беременностью. Ее прежние резкие перепады настроения выровнялись, и кошмары по ночам теперь снились гораздо реже. Иногда она чувствовала себя чертовски неловко, почти комично, когда вскакивала со стула и обнаруживала, что за последние несколько минут ее центр тяжести сместился. Или она протягивала руку за чем-нибудь, чтобы не упасть, когда ее живот натыкался на что-нибудь на пути. Я бы подошел к ней и обнял ее, говоря ей, как прекрасно она выглядит, и действительно имел это в виду, потому что она была просто такой очаровательной.
Это было ленивым воскресным днем, и я взял отгул на работе, просто чтобы побыть с ней, когда всплыл вопрос о том, что она провела некоторое время в клетке Майка. На прошлой неделе она прошла еще одно УЗИ, и было подтверждено, что ребенок — нормальная, здоровая девочка. Мы отпраздновали то воскресное утро, проведя его в постели.
—Знаешь, Саманта, — сказал я, —Я буду очень занят на работе, по крайней мере, в течение следующего месяца, пока мы не запустим новые системы. Если бы ты застряла в клетке Майка, мне не пришлось бы проделывать весь этот путь сюда каждую ночь. Майк живет всего в пятнадцати минутах езды от больницы. Я мог бы поставить раскладушку в его темнице и спать там рядом с тобой.
—Спать рядом со мной, пока я заперта в клетке? —спросила она.
—Да. Я не думаю, что мы могли бы трахаться с тобой там, но в любом случае это могло бы быть весело. Ты знаешь? Давай я позвоню Майку и узнаю, свободна ли клетка на ближайшее время. Когда у тебя следующий прием у врача?
Саманта на мгновение задумалась.
—Середина мая, осталось четыре недели.
—Ты планировала что-нибудь на следующие несколько недель?
Ванесса, девушка викария