нашего третьего ребенка, и я чувствую, как он беспокойно шевелится в животе моей жены. Я осторожно беру руку дочери и кладу ее на выпуклость ее мамы.
—Твоя новая сестра хочет выйти и поиграть, — говорю я ей.
Гвен пойдет в школу этой осенью, ее брату Билли в марте исполнилось три года. Мы с Самантой планировали остановиться на двух, и ее врач ввел внутривенное введение в ее матку, чтобы предотвратить повторную беременность. С таким же успехом он мог посадить там картошку, поскольку через две недели после дня рождения Билли у Саманты не начались месячные.
Гвен сидит у меня на коленях, пока ее мама неуклюже поднимается со стула, затем ковыляет по пляжу, чтобы присмотреть за сыном. Я наблюдаю, завороженный ее красотой, как она зачерпывает воду, чтобы смыть песок с лица и рта Билли, два ее браслета сверкают в последних лучах вечернего солнца. Я крепко прижимаю к себе дочь, указывая на озеро. Лизель и Лиза гребут на каноэ, Майк сидит в центре, как король Самоа.
Я несу Билли и стул, Саманта держит свой стул в одной руке, Гвен — в другой, и мы возвращаемся в наш лагерь. Я в сотый раз смотрю на маленькую детскую ручку, теребящую стальное кольцо на запястье своей матери. Мы проходим мимо большого дома на колесах Майка со смывным туалетом и душем, кондиционером. К нашей большой залатанной палатке с экранированной передней секцией.
Позже, когда горячий шоколад выпит, зефир поджарен на костре и съеден, дети устроились в своих кроватках, мы с Самантой сидим рядом у огня, слушая по маленькому радио бейсбольный матч, доносящийся издалека. Завтра Майк и близняшки возьмут двух наших детей на целый день в поход по паре коротких природных троп в парке. Мы с Самантой сплавимся по близлежащей реке к уединенному болоту, о котором мы знаем, чтобы немного развлечься.
Я кладу руку на живот Саманты, и малыш номер три теперь затихает. Я наклоняюсь ближе и целую свою жену; она страстно отвечает на поцелуй. Жизнь прекрасна.
Любовь живёт вечно