серыми. Отбросив вариант залезть в окно одной из нежилых квартир, Лида крадучись обогнула дом. Она дождалась когда пройдет очередная группа школьников и спотыкаясь вбежала в подъезд. За спиной грохнула скрипучая дверь окованная ржавой сталью, и приличная домохозяйка погрузилась на дно социума.
Сгнившие деревянные ступени лестницы выглядели крайне ненадежно. Из подвала воняло падалью и сыростью. Зеленые, облезлые стены были покрыты надписями и рисунками половых органов. Все это было небрежно начеркано черным маркером вперемешку с сердечками из помады. Сыро, холодно, страшно. Что делать дальше она пока не знала, надо было скинуть колготки и хоть немного обтереть ляжки салфетками.
Часть 4 (изнасилование в притоне)
— Сука, это же надо а... - впервые за много лет матернулась Лида, чувствуя, как под ногой прогибается гнилая ступенька. Отчаянно вцепившись в расшатанные перила, женщина перешагнула через три оставшихся ступени и оглядела двери квартир на площадке. Все двери были приоткрыты, где-то выбит замок, где-то просто не заперто.
Слегка поколебавшись, Лида прокралась в квартиру направо и войдя внутрь прислушалась. Ничего кроме гудения машин и голосов школоты снаружи она не услышала, квартира пустовала. Прикрыв за собой дверь, Лида сделала несколько шагов по коридору заваленному обрывками использованных для подтирания газет, бутылками и шприцами. Женщина осторожно шла вперёд, с отвращением морщась при виде почерневших от времени куч говна и использованных гандонов которые лежали вокруг в изобилии. Тут явно кого-то пускали по кругу, большой толпой и не один раз.
Несмотря на то, что роскошная задница Лиды, которой так восхищались мужики, прямо сейчас мяла ягодицами вытекающее дерьмо, Лида всё равно испытывала омерзение от увиденного в квартире. В таких помойках она ещё не бывала. Неужели тут действительно кого-то трахали? – эта навязчивая мысль не давала скромной женщине покоя. Представлять себя на месте пизды, которую тут попользовали, Лиде было мерзко, но... было в этом что-то диковатое и... особенное, приятное как выдавленный прыщ.
Лида поморщилась, прогоняя гадкие мысли.
Изящные ступни домохозяйки затянутые лишь в колготки и милые, узорчатые подследники, то и дело влипали в плевки или ссанину на полу. Нос Лида зажала пальцами, стараясь не вдыхать вонь застарелого говна и плесени. Дойдя до единственной комнаты, женщина остановилась на пороге, осматриваясь. Старый засаленный диван с рваной обивкой и торчащими пружинами, был одним из трёх предметов мебели. Кроме повидавшей всякого лежанки, имелся кривой комод с облупившимся лаком и полосатый матрас обильно покрытый пятнами засохшей спермы. Учитывая почти ежедневные ненасытные и грубые половые потребности мужа, эти следы Лида не могла перепутать ни с чем.
Здесь явно кто-то бывает и довольно часто: остатки водки в бутылке ещё не испарились, на куске хлеба лежащем рядом не было плесени. Раздеваться и приводить себя в порядок в таком месте Лиде совсем не хотелось, но выбора не было.
Задрав юбку и сморщившись от отвращения она начала стягивать с себя колготки. Всё оказалось ещё хуже, чем думала Лида. Эластичная тянущаяся ткань отклеивалась от ухоженной кожи бедра, выворачивая остывшее дерьмо наружу. На красивых ляжках оставались тонкие гладкие наслоения и она в отчаянии закрыла глаза, не представляя, как будет отмываться в этом бомжатнике. Наверняка тут и воды-то нет.
Сняв колготки полностью, Лида поборола новый приступ отвращения и села на край мерзкого дивана. В её правую ягодицу, через юбку, тут же больно ткнулась острая пружина и женщина вскрикнув, вскочила. Зацепившаяся как стальной крючок пружина, от резкого движения сильно порвала юбку. Треск ткани был коротким и громким. Уже понимая, что произошло, Лида даже не обернулась оценить ущерб. Заплаканная и перепуганная женщина закрыла глаза, медленно вдыхая вонь поганой квартиры.
Красноярские "Столбы". Таёжная баня.