— Ха! – Алёна весело взъерошила ему волосы на голове. – Зато не пришлось подглядывать! Ты это...
Она понизила голос, огляделась вокруг, словно опасалась, что их кто-нибудь подслушает, и продолжила:
— Сразу после обеда зайди к нам. Там никого, кроме меня, не будет. Я тебе кое-что расскажу. Ладно?
Едва Антон кивнул, как она поднялась и побежала по дорожке вслед за мужем на стадион. Парень посмотрел ей вслед, задержал взгляд на её тощей заднице, усмехнулся своим мыслям – интересно, а когда её трахают, ей же больно, наверное, с такой худобой-то?
И тут же еще одна мысль пришла в голову – что не придется замиряться с Надькой, можно у Алёны спросить, что там, в той комнате, было?
Читать на улице, сидя на лавочке, когда вокруг все ходят туда-сюда, да еще и косятся на него, было неудобно. Антон решил подняться в номер. Надька еще сопела на кровати – спала. Он прошел к столику, сел в кресло. Дверь санузла открылась, парень поднял глаза.
— Ой! – в коридоре в костюме Евы застыла мать. Она поначалу прикрыла грудь и лобок, но увидев, что Антон отнюдь не отворачивается, а продолжает пялиться на неё (он, честно говоря, просто впал в ступор от неожиданности), подняла руку от паха, сжала кулак и, хмурясь, показала ему. После чего, совершенно не спеша (!), даже, как показалось парню, виляя задницей, удалилась к себе в комнату. Антон глубоко вздохнул, заметив, что пока мать стояла в коридоре, он-то, оказывается, замер и задержал дыхание! Во как!
Заворочалась Надька, просыпаясь. Открыла глаза, увидела брата и пробормотала:
— Отвернись!
Антон послушно отвернулся. Надька встала, натянула спортивные штаны, направилась в туалет.
На всём протяжении дня вплоть до самого обеда мать с отцом вели себя как обычно, совершенно не выдавая ничем вчерашнее приключение. Более того, кажется, больше, чем обычно шутили, заигрывали между собой, причем шутки носили, по мнению Антона, немного провокационный и порой двусмысленный характер. Разве что мать ходила как-то немного скованно, чуточку вразвалку. И рука нет, нет, да и дергалась почесать-погладить сзади...
Надька, наоборот, была какой-то угрюмой, скованной, общалась только по необходимости. На пляже мать не выдержала и в конце концов даже поинтересовалась, как она себя чувствует, не случилось ли чего? Надька в ответ буркнула «всё нормально» и сразу встала с лежака и ушла в море. Антон по инерции поплёлся было вслед за ней, но был остановлен матерью:
— Тош!
Он обернулся.
— Что случилось? Почему Надежда сегодня такая...
Она запнулась.
— Какая? – спросил Антон.
— Злая! – ответил вместо матери отец. – Может, ты её чем-нибудь обидел?
— Да кто её знает? – буркнул парень. – Сами у неё спросите! У неё семь пятниц на неделе. А я тут совершенно не при чём!
На обеде Надька продолжала угрюмо отмалчиваться. Родители пытались узнать причину её плохого настроения, но потом махнули рукой. После обеда они неожиданно собрались выйти погулять – в город, на набережную. Подходило время отъезда, всем загорелось прикупить сувениров на память. Антон идти не выразил желания и остался один в номере.
Как только они вышли за ворота дома отдыха (парень убедился в этом, наблюдая за ними в окно), Антон направился к Алёне. Постучал в дверь номера.
— Входи!
Алена ждала его, сидя на диване, согнув ноги в коленях и обхватив их руками. Она была в коротеньком халатике, белых чулках. Между ног белели едва заметные узенькие кружевные трусики – тот самый гарнитур, в котором он увидел её с балкона. Антон прошел к столу, сел на стул, положив локти на стол, упершись лицом в ладони и глядя
Первый раз - втроем