кухне наградили меня совершенно роскошным бонусом, если помните. Будет ли мне позволено расширить разрешенную зону выше ваших коленей?
Женщина в ответ только махнула рукой и сама подтянула полы халата так, что только ее трусики оставались еще прикрыты. Она закрыла глаза и, похоже, полностью расслабилась. Или к чему-то приготовилась. Но Демидов по здравому рассуждению не стал торопиться с действиями. Он полностью сосредоточился на изящных ступнях своей учительницы. Он гладил и массировал их и все пальчики по отдельности. Затем он наклонился и стал тихонечко целовать ее ножки, понемногу перемещая поцелуи к щиколотке и выше. Женщина предельно замерла. Казалось, что она сначала хотела что-то возразить, но промолчала и только время от времени как-то по-кошачьи слегка сгибала и разгибала пальчики ножек.
Демидов между тем поднимался все выше и выше, покрывая нежными и легкими поцелуями каждый сантиметр ножек любимой в полном смысле этого слова учительницы. Когда он достиг в своих ласках внутренних частей ее бедер, Галина Алексеевна тихонько охнула и стала вздрагивать от каждого поцелуя этой ее несомненно эрогенной зоны.
Затем она как-то жалобно простонала, спрятала лицо в ладонях и медленно раздвинула свои ножки, согнув их в коленях. Юноше стало целовать ее там значительно удобнее. При этом ему полностью открылись все женские тайные места, прикрытые только трусиками. Демидов практически правильно угадал все относительно их цвета и кружев. Галина Алексеевна по-прежнему закрывала ладонями свое пунцовое лицо.
— Мне безумно стыдно, что я позволяю себе такое..., - пробормотала она. - Мне безумно стыдно от того, что ты смотришь мне между ног и трусики почти ничего не скрывают. Но при этом я страстно желаю продолжать раздвигать перед тобой ноги, чтобы ты видел все. Я сошла с ума!
— Я, наверное, просто распутная женщина в твоих глазах, - уныло закончила Галина Алексеевна свою речь. - Но сдерживать себя нет просто ни сил, ни желания.
— Как вы можете так говорить?! - ошалело спросил Демидов. Он даже перестал ласкать женщину. - О каком распутстве идет речь? Я предпочту сейчас остановиться, чтобы вы пришли в прежнее более спокойное состояние. Одно ваше слово и...
— Конечно мы можем остановиться сейчас, - совершенно трезвым тоном промолвила Галина Алексеевна. - Но...
—... Но мы оба знаем, что через некоторое время все продолжится в том же русле, - подхватил юноша. - Стоит ли тогда делать временную отсрочку? Пусть лучше все идет своим чередом.
Галина Алексеевна явно уже почти пришла в себя. Она до сих пор прятала лицо в ладонях, но через слегка раздвинутые пальцы поблескивали ее глаза.
— Ты прав. Но все же давай не будем опережать события. Я почти теряю сознание от твоих поцелуев. Я даже готова снять бюстгальтер, чтобы ты мог целовать и ласкать мои груди. Но я не готова сдать свой последний бастион, то есть скинуть трусики и отдаться тебе полностью. Потому что если так произойдет, то мне надо будет уходить работать в другую школу, так как я потеряю право быть твоей учительницей.
— В таком случае я предпочитаю подождать столько времени, сколько потребуется, но не терять вас. Лучше я окончу школу, поступлю в институт или сначала отслужу в армии. После этого ничто и никто не помешает нам быть вместе, если мы так решим. И к тому же это решение будет уже проверено временем.
— Есть только одно "но". Тебе будет только двадцать лет. Это практически начало молодости. А мне в то же время будет почти тридцать. То есть я буду самая настоящей бальзаковской женщиной.
— Во-первых, по моему мнению бальзаковская женщина лучше любой малолетней
Дела банные. Часть 9: Мир перевернулся