труда, как ни в кого раньше не входил. Вскоре наши тела прижались друг к другу...
Он двигался ритмично, усиливая своё и моё наслаждение. Он делал это очень медленно, чтобы я не кончил слишком быстро и чтобы доставить больше удовольствия и себе, и мне. Мы гладили грудь, соски и животы друг друга ласковыми движениями пальцев.
Я кончил внезапно и очень обильно, спустив в Мишу неимоверное количество спермы.
Я лежал, тяжело дыша, а моё сердце стучало, как молот.
Михаил накрыл меня собой, нежно погладил по лицу и спросил:
— Теперь все в порядке?.. Да, точно в порядке...
Хотя мой член постепенно становился мягче и меньше, я не мог вытащить его из Миши. Он не давал мне это сделать.
— Это место только для него, − шептал он. – Пусть он побудет там ещё немного...
Остаток ночи я провёл в его объятиях, прижавшись к его телу, полностью соединившись со своим Ангелом-хранителем...
Я проснулся около десяти. Миша ещё спал. Я долго смотрел на него, смакуя его ослепительную элегантность.
— Ну почему, - думал я, - мир устроен так, что одни люди живут в роскоши, а другие в нищете...
Я ушёл после десяти. Тихо. Незаметно. Михаил всё ещё спал. В кармане у меня было около дюжины банкнот с несколькими нулями, некоторые с изображениями американских президентов, которые я обнаружил в ящике его стола. Я не был жадным. Я взял не всё...
— Он, скорее всего, даже не заметит, что их стало меньше. Ведь он спит на деньгах, - думал я, бодро и агрессивно маршируя по улицам, которые вновь кишели жизнью.
Главное, что меня спасли. Что я был спасён... А остальное... Оно и есть остальное. И меня оно не касается...
Роман в офисе.