XK116 исчез. Я спустился в подвал и увидел, что одно из окон выбито, позвонил в полицию и сообщил о взломе. Я отдал им копии записей из моей "системы безопасности" и сказал, что у меня пропали три кредитные карточки, тысяча долларов наличными и мой "Смит-и-Вессон" 38-го калибра. Специально. Ложь, конечно, но я хотел как можно больше усложнить жизнь Мэнди.
Я небрежно прокомментировал тот факт, что не мог понять, почему она взяла револьвер, а потом я вдруг сказал: - О черт!, - и один из детективов спросил: - Что?
— Она не очень-то рада нашему разводу. Вы же не думаете, что она...? Нет, она бы этого не сделала. По крайней мере, я не думаю, что она бы это сделала. Как вы думаете, может быть, мне стоит купить пуленепробиваемый жилет?
Я сказал им, где она работает, и в девять утра они арестовали ее на глазах у ее коллег по работе. Ей были предъявлены обвинения во взломе и проникновении, краже и в качестве отдельного пункта обвинения в краже - хищении огнестрельного оружия - и нарушении судебного запрета. Ее отец внес за нее залог, и когда я в тот вечер вернулся домой с работы, на автоответчике было сообщение от Мэнди. Коротко и по существу: - Ты ублюдок! - Я улыбнулся, удаляя его.
**********************************************
Я намеревался взять то, что у меня было, и пойти к президенту и генеральному директору Maxxim и спросить его, известно ли ему о деятельности Гейнора, но потом решил этого не делать. Я подавал в суд на Гейнора, и лишение его работы означало бы для него потерю дохода, поэтому я решил подождать, пока иск не будет урегулирован, прежде чем делать это.
Мэнди звонила мне по два-три раза в день, но я не отвечал ни на один из них. Она присылала мне письма, и я возвращал их ей нераспечатанными. Она сидела на капоте моей машины на стоянке у "Ангара" и ждала, пока я выйду, поэтому я доехал на служебном автобусе до терминала, а оттуда взял такси домой.
В течение следующего месяца я слышал, как все члены семьи с обеих сторон говорили мне, что я был несправедлив, не разговаривая с Мэнди, и я сказал им всем то же самое. Она изменяла мне с семью разными мужчинами, попалась, и нам не о чем было говорить. Изменив мне, она лишилась всякого права общаться со мной. Я бы сел с ней рядом и позволил ей выговориться, но это было бы в то время, которое выбирал бы я, а не она.
Откровенно говоря, я хотел, чтобы она страдала. Тот факт, что я тоже страдал, не имел для меня особого значения. Проблема была в том, что я любил ее. Даже зная, что она сделала, я любил ее. Проблема усугублялась тем фактом, что я действительно верил, что она любит меня. Чего я никак не мог взять в толк, так это как она могла любить меня и делать то, что она сделала? Судя по спрятанным дискам, за последние полтора года у нее была сексуальная близость по меньшей мере с семью разными мужчинами. Мужчины, которых она трахала, а потом приходила ко мне домой, все еще чувствуя их вонь на себе. О, я знаю, что она, вероятно, приняла душ перед тем, как прийти ко мне, но их руки были на ней, а их члены были в ней, и душ не мог этого устранить. Она, должно быть, думала об этих руках и членах, когда прижималась ко мне, даже если это было только для
Усыпили бдительность