на колени. Но больше всего девчонке хотелось просто смотреть на него.
Позже Ким стала больше интересоваться его коленями. Она ждала, пока дядя останется один, а потом забиралась прямо к нему на колени, откидывалась назад и начинала ёрзать попкой. Она до сих пор помнила, как чудесно дядюшкин член прижимался к её ягодицам, и как было приятно чувствовать его руки у себя под платьем. Хотя, оглядываясь назад, Ким понимала, что дяде следовало бы отучить её быть такой проказницей.
Но он ещё больше поощрял племянницу. К тому времени, когда подросла её грудь, дядя Джек постоянно приходил в дом, принося ей подарки, о которых просил никому не рассказывать. Обычно он приходил через несколько минут после того, как племянница возвращалась из школы, а родители ещё были на работе. Поскольку старшие брат и сестра были в колледже, дяде достаточно было отправить Тедди в магазин за мороженым, чтобы остаться с ней наедине. Он не раз так и делал.
И когда дядюшка наконец оставался с ней наедине, то вёл девочку в спальню и вручал подарок, которым обычно оказывалась пара крошечных трусиков или тоненький лифчик, рассчитанный на взрослую женщину. Затем он садился на кровать и наблюдал, как племянница на его глазах примеряет подарки. Часто дядя помогал ей, и тогда его пальцы постоянно касались её обнажённой плоти.
Его подарки и внимание очень возбуждали девочку. Они заставляли чувствовать себя взрослой, зрелой. Она была уверена, что дядя считает её взрослой, иначе не стал бы приносить такие подарки. В то время она была очень счастлива, что дядя так много думает о ней.
Церемония дарения подарков продолжалась многие недели, а с ней продолжались ощущения и прикосновения. Потом дядя Джек уехал по работе в другой город, и у неё остались только приятные воспоминания. Но теперь, год спустя, он вернулся домой на праздники, и Ким поняла, что любит его по-прежнему.
Из-за того, что последние несколько дней в доме постоянно были гости, у Ким не было возможности побыть наедине с дядей. Их редкие встречи ограничивались лёгкими объятиями. Но дядя Джек часто подмигивал ей, показывая, что всё ещё помнит, как хорошо они проводили время. И этого было достаточно.
Но достаточно ли этого сейчас?
— Меня зовут Джек, Джек Томас. А Вас? - Он сверкнул ослепительно белоснежными зубами, и Ким постаралась не покраснеть.
Она также пыталась придумать себе имя.
— Э-э, а, Бекки. Да, меня зовут Бекки.
«Он действительно меня не узнаёт!» — Эта мысль вызвала у неё смешанные чувства. Ведь на самом деле дядя Джек подошёл не к ней, а к незнакомой девушке. Ким задумалась, стоит ли ей ревновать, даже злиться? Или же благодарить Бога за то, что дядя вообще находится с ней.
Она также подумала о том, чтобы открыться ему. Но отказалась от этой идеи, сообразив, что дяде, возможно, будет неинтересно возиться с собственной племянницей в столь тесном кругу, где, как заметил брат, велика вероятность быть пойманным.
На самом деле Ким и сама не очень-то хотела, чтобы её застали за сексом с дядей. Нет, уж лучше оставаться неизвестной для всех, решила она. Тогда, даже если её и поймают за чем-то неприличным, никому не будет до этого дела – в конце концов, это же взрослая вечеринка.
— Ну..., Бекки, тебе, похоже, скучно. Я уж точно умираю со скуки. Почему бы нам вдвоём не отправиться в мой номер в мотеле и не найти что-нибудь поинтересней?
— Простите, но я совсем не хочу уходить с вечеринки, — ответила ему Ким. Потом, сексуально улыбнувшись, она сказала: — Но наверху наверняка есть свободные комнаты. Проверим?
Узница (вольная история из Средних веков)