– Наконец-то, я уж думала, что так и не приедем сегодня, – стараясь не выдавать поднявшегося внутри волнения, снисходительно призналась Ленка.
Выйдя на остановке, Марк уверено повёл сестру проходными дворами к известному ему дому.
– Маркуш, а почему ты больше не лез ко мне в постель после того раза? Да и моя мамочка на тебя имела виды. Мой Костя более решительный, в отличие от тебя.
– А тебе откуда известно, сестрёнка?
– Свою продуктовую гуманитарку, твоя тётушка предпочитает передавать через него.
– Тётя Соня запретила мне общение с тобой, но не запретила навещать её.
– И часто навещаешь мою мамочку, паразит?
– По мере возможности. Обожаю её пирожки, Лёлечка.
– А наша Валечка в курсе, чем ты подрабатываешь тимуровец, любитель сладенького?
– Нет, на сладенькое у меня Сонюшка. Надо сказать, тот ещё круассанчик.
– Пошляк, ты говоришь о моей матери... Нам сюда? – указала Ленка на дверь в конце коридора.
Марк открыл ключом входную дверь и пригласил Ленку войти в квартиру Надежды Сергеевны. Ленка скинула пальто на руки Марка и прошла в комнату.
– У Кости уютней, – определила она, оглядываясь на стены с фотографиями в деревянных рамках.
– Тут давно не меняли обои и половина ламп в люстре не горит – пояснил Марк.
– А горячая вода здесь есть, Маркуш?
– В последний раз, когда мы с Валей здесь были, всё функционировало.
– Судя по всему, у тебя тоже и даже больше того.
– Не беспокойся, Ленок, тебе это не грозит. Столько детей я не прокормлю, я всё предусмотрел, – заверил Марк, доставая из кармана упаковку презервативов.
– Тогда в постель, я только приму душ и приду. – Из ванной Ленка заявилась в шикарном жёлтом гарнитуре нижнего белья, победно взирая на своего любовника.
– Мать твою Софью!... – воскликнул поражённо Марик, любуясь своей сестрой, – Нашему Серёжке обязательно продемонстрируй эту прелесть.
– Разве он оценит, – отмахнулась Елена, поправляя тонкие бретельки лифчика, удерживающие неглубокие чашки под грудью своей любовницы, – мне твоё мнение дороже, чем этого солдафона. Не удивлюсь если он и на Веркину ночнушку в постели погоны нацепил. Не мне он достался, я бы ему нацепила кое-что на кое-куда.
Утром следующего дня Надежда Сергеевна и Серафима Витальевна вошли в вестибюль роддома № 4 на Одесской 33.
– Выписка с 12-00, – прочитала Серафима расписание на доске объявлений. – Гришу я предупредила, обещал нас забрать к половине первого.
– Пойдём на диванчике посидим, – предложила Надежда подруге, – мне вчера сначала от Сеньки досталось, потом Гришка добавил, стервец. Толком поспать не пришлось с этими шалопаями.
Рядом с ними присела молодая девчонка с атласным конвертом на руках, перевязанным голубой лентой. В глубине одеяльца что-то заворочалось и донеслось сонное хныканье новорожденного младенца. Молоденькая мамаша тревожно завертела головой в поисках кого-то из встречающих. Но не найдя никого среди ожидающих посетителей, она решительно расстегнула ворот платья и извлекла левую грудь, склонившись к кружевному конверту, стараясь попасть набухшим соском в приоткрытый рот младенца с лиловым отливом на смуглой мордашке.
– Джоник, кушай маленький, кушай, сы́ночка. Папка сейчас придёт и поедем домой.
– В Африку что ли собралась, дочка, – не удержалась Надежда Сергеевна, придирчиво наблюдая за неумелыми попытками девчонки покормить ребёнка.
– А Вам какое дело? – холодно обронила обиженная мать, косо взглянув на чужую тётку.
– Не серчай на старуху, не по злобе я. Ты, милая, сосок придави и губёшки мальцу примочи слегка. Грудь-то чистая? Инфекцию не занеси дитю.
– Чистая, у меня в лифчике стерильная салфетка.
Малыш потянулся за соском и, ухватив его губами, жадно зачмокал, недовольно
Ванная