– Вот и позвони своему племяннику, чтобы не волновался за любимую сестру.
– А сама чего не позвонишь?
– Да начнёт докапываться, где и с кем таскалась, не отвяжется. Скажи, что меня отец ремнём порет, освобожусь, сама перезвоню.
– Звони, мать, а я пока с дочерью разберусь, даром что ли ремень снимал.
Пользуясь моментом смягчить свою участь, Ленка тут же предложила:
– Давай ремешок тебе в штанишки заправлю. Одной рукой дочь пороть, а другой штаны держать... Я ведь со смеху помру, папуль.
– Вот звездану по заднице раз-другой, будешь знать, как родителям нервы трепать.
– Ладно, разок можно, но не больше, только из уважения к родителю, – нехотя согласилась Ленка, покорно стягивая юбку с широких бёдер.
– Панталоны тоже долой, – потребовал неумолимый поборник нравственности.
– Панталоны даже мамка не носит, а на мне танго для молоденьких женщин.
– Стоять! А это откуда засосы на булках? – возмутился Терентий Никодимович
– Почём мне знать, говорю тебе насиловали. Не сама же себе нацеловала.
– Полагаю, Лена, что насильник вряд ли бы стал целовать твою жопу, тут романтик поработал и, видать, не без твоего согласия, – определил Терентий Никодимович характер нанесённых «увечий» на заднице потерпевшей. И скорее с досады, чем со злости, хлестнул ремнём по пышным ягодицам дочери.
– Ай а а а – нарочито горько взвыла Ленка, с упрёком зыркнув на отца, – ты же педагог, а с родным ребёнком позволяешь себе варварские методы воспитания.
– Повозмущайся мне, ещё добавлю, дрянь разэтакая! – Посулил Терентий Никодимович, нервно заправляя кончик ремня в тренчик на поясе брюк. – Чтобы больше про изнасилование я от тебя не слышал. Перворазрядницу по рукопашке какой-то чмошник уложил под себя... За дурака отца держишь?
– Ты уж, доченька, не зли отца, – вмешалась Софья Даниловна. Он в своём техникуме на таких обормотов насмотрелся, что твои фортеля терпеть не станет.
– Пап, а фамилию Суржиков в вашем технаре ты не помнишь?
– Ещё бы! Редкостная сволочь этот Суржиков. Гнать его надо из техникума в шею. А в чём дело, откуда ты его знаешь?
– В нашей группе одна девочка с ним встречается, – почёсывая покраснение на ягодицах, нашлась Ленка.
– Мои искренние сожаления этой девочке.
– Он плохо учится?
– Он вообще не учится, дерзит преподавателям, пропускает занятия. Пусть в армии послужит. Там ему мозги быстро вправят на место. Видать, его девочка о нём ничего не знает или сама дура последняя. Так и передай ей.
– Обязательно передам, папуль, – Ленка, быстро обхватила грузное тело отца и, перебросив через бедро, кинула Терентия Никодимовича на диван.
– Лена, прекрати сейчас же, разве можно так с родным отцом, – вступилась за мужа Софья Даниловна.
– Задача – зафиксировать нарушителя и пресечь попытки к сопротивлению, – процитировала инструкцию девчонка, плюхнувшись тяжелым задом на спину отца.
– Ленка, зараза толстожопая, слезь с отца, опять ему спину потянешь, – не унималась мать, – а мне потом лечи старого дурака. Терюша, прекратите ваши дурацкие игры, – обратилась она к мужу, захлёбывающемуся беззвучным смехом.
– Да не волнуйся, Со-неч-ка, Ы ы ы ы, Ленка мне спину разминает, – успокоил Терентий Никодимович жену, покряхтывая под крупными телесами любимой дочери.
– Замуж эту дурищу пора отдавать, пусть мужу разминает, пока что-нибудь не сломает парню. Ленка, хватит глупостями заниматься, мой руки и за стол. Весь день ничего не ела.
– Меня насильник хорошо накормил, – доложила дочь, слезая с Терентия Никодимовича.
Софья Даниловна недовольно взглянула на Лену, буркнув себе под нос, – могу себе представить чем...
ТЁЩА глава 2