голову перевернула, с досадой на дочь, подумала про себя Татьяна Николаевна, постучавшись в дверь к Семёну.
– Как вы тут, голубки, – обратилась она к парочке, любовников, лежащих на кровати в миссионерской позе.
– Сёмка, ты мне подружку не изуродовал своими выходками? Всю ночь прислушивалась, как вы кроватью скрипели.
– Да что со мной сделается Тань? – прерывисто дыша, ответила Надежда Сергеевна, под тяжестью любовника, под ритмичный скрип кровати, – жива и ладно, но отдохнуть всё же хотелось бы. Валентина уже встала? Ещё заглянет, а старуха-мать под её мужиком криком заходится.
– Пусть привыкает, не девочка. Сама только под утро её отпустила, – успокоила Татьяна Надежду Сергеевну. Сёма, тебя Михалыч дожидается, на службу вам идти. Будет тебе мою подругу тиранить, мне ничего не оставишь. На тебя, Надь, мой Димка виды имеет, ты уж не отказывай нашему генералу.
– Что ж ему со мной после Веруши делать? – удивилась Надежда.
– Наш Костик удачливей Михалыча оказался. Потом расскажу. Сёмка! Слазь с бабёнки по-хорошему или Михалыча позову.
– Танюха, выйди на минутку, – взмолилась Надежда, – сейчас, поди, утихомирится. Только Валюшку не присылай, ей после тебя ещё на работу идти.
– Беда с вами, мужики, – чертыхнулась Татьяна, выходя из комнаты, – одного на девчонку не затащишь, другого с бабки не стащишь, неужели так хороша стала?
Семён ускорившись, тяжело захрипел, впившись в губы своей тёщи, с силой сжимая необъятную грудь женщины. Забил резкими толчками в промежность, пока не затих под нежными поглаживаниями спины Надеждой Сергеевной. Лет на двадцать бы раньше мне достался. Счастливей бабы не было бы, мальчик мой, – решила про себя женщина, с усталой улыбкой на губах.
* * *
Автобус с курсантами свернул с трассы и запылил по грунтовке к виднеющемуся вдали посёлку. В правлении, узнав, что учащихся привезли на прополку помидоры, искренне позлословили над городским руководством.
– Опоздали ребятки с прополкой, – объяснил агроном с рыжей щетиной на обожжённом солнцем лице. – Мы уже вторую неделю помидору со второго участка, возим в город. Значит, лейтенант, везёшь своих бойцов на второй участок, найдёшь бригадира Смелкову Полину Кондратьевну, поступайте в её распоряжение.
– Пришкондыляли работнички, – обратилась Смелкова к весовщице, кивнув на подъезжающий автобус с ребятами. Ступай на весовую, а я им фронт работы обеспечу. Сейчас транспорт подоспеет, загрузят помидору и к тебе направлю. Молодёжь высыпала из автобуса и обступила бригадира в ожидании дальнейших указаний.
– Спаси Христос, мамаша! – весело приветствовал женщину Зимин за всех курсантов.
– Из наших будешь, землячок? – удивилась бригадирша традиционному приветствию казаков.
– С Дону, Полина Кондратьевна. Моя мать оттуда.
– Уважительного хлопчика воспитала твоя мать, а жену из наших бери, работящую, красавицу.
Поискав глазами среди молодёжи старшего по возрасту, Смелкова позвала лейтенанта за собой.
– Старшой, поставь на погрузку четверых хлопцев покрепче, остальных на сбор помидоры, ящики по меже ставьте штабелем. Машина подъедет, заберёт. Своих предупреди, помидору недавно опрыскивали, дождей было мало. С животами что б потом не маялись. Единственный туалет у весовой. Все удобства за теми посадками. Расставляй людей, Бог вам в помощь. Работайте до двух и свободны.
– Товарищи курсанты, всем разбиться по двое, девушки собирают помидору в вёдра, их напарники относят вёдра в ящики и укладывают их в штабеля. Четыре парня, на прибывающий транспорт, грузят ящики с помидорой. Далее, помидору недавно опрыскивали, потому жрать с куста запрещаю. С туалетами ещё сложнее. Метров за сто посадки, туда и бегать. Работаем до двух без перерыва на обед и возвращаемся в город.
озабоченная семейка