сдавило, но Лиза вытерпела, уткнувшись носом в завивающиеся волосы на лобке Антона. Гость усмехнулся, заметив, как девушка смотрит на него стеклянными слезливыми глазами и тяжело дышит носом.
Он продолжал глумиться над несчастной прислугой:
— Знала бы ты, дурочка, как сейчас выглядишь. Вся красная, растрёпанная, униженная, с глупым взглядом. Как последняя шлюха... Два года назад ты так не выглядела... Да, я узнал тебя. Гордая ты была сучка. Помню, как ловко ты в салочки-одноножки играла!... Но в итоге победил я. Так что теперь слушай меня и выполняй команды. Я буду двигаться, а ты терпи. Ясно? Моргни, если да.
Лиза уже дрожала, потому что дышать носом становилось всё сложнее. Но она лишь моргнула, как ей и приказали. Унижение уже становилось привычным для неё состоянием и Лиза старалась получать от него удовольствие. И это уже начинало у неё получаться, тем более, что гость бесцеремонно орудовал пальцами в её дырочках.
— Умничка, — усмехнулся Антон.
Он грубо, за волосы, снял Лизу со своего члена, давая пару секунд, чтобы она вдохнула воздух, а после начал вбиваться в её рот, буквально - ебя нещадно, используя, словно резиновый мастурбатор, заставляя хрипеть, булькать и мычать, но не оказывать сопротивление!...
— Ух, сучара, да-а-а-а!... - провыл Антон в какой-то момент, закатил глаза и вновь вошёл в горло Лизы до самого конца.
Он напрягся, замер, кончая внутрь неё, в самую глотку. После чего гость грубо столкнул прислугу на пол и опёрся руками о подлокотники, переводя дыхание, пока Лиза громко кашляла спермой, лёжа на полу. Вид её был жалок и по своему привлекателен: растрёпанные волосы, плаксивые глазки, размазанная по лицу косметика, обнажённая грудь, спущенные ниже гладкого лобочка шортики, вся в слюнях и сперме.
Но Антону было уже не до неё. Его внимание привлёк, наконец, большой монитор, на котором игра была в самом разгаре.
— Иди, умойся, блядота, - обратился он к Лизе, застёгивая ширинку, - И возвращайся с бутылкой скотча, льдом и салатом. Буду отмечать.
Взгляд его был прикован к игре. И там было, на что посмотреть!...
.....
Надя, или "Шестьдесят Четвёртая", как её принято было называть здесь и сейчас, во время игры, оказалась верна в своих прогнозах. Толстяк "Четырнадцатый" полностью отчаялся, он едва-едва преодолел первый класс, а дальше совсем приуныл: Шестьдесят Четвёртая, а особенно - Третий, не оставляли ему ни малейшего шанса на успех. Но никакой жалости или сочувствия Надя к этому неудачнику не испытывала. Она знала, что Четырнадцатый сам виноват, что вляпался в эту игру. Понабрал кредитов, разожрался, а теперь пришёл час расплаты.
У Сорок Первого дела шли получше, но не намного: он едва добрался до пятого класса. Его подводило, в основном, зрение. Несмотря на очки, он часто промахивался биткой мимо клеток.
А вот Третий шёл с Шестьдесят Четвёртой ноздря-в-ноздрю, добравшись вместе с ней до десятого класса без единой ошибки. Надя знала, что если будет ничья, то вопрос о том, кто проходит дальше, решает жюри, состоящее из гостей игры, поставивших на кон свои деньги. И Надя отлично понимала, что шансов у неё перед Третьим немного. Он крепче неё, а потому может быть куда более полезным в глазах жюри в соревнованиях на силу и выносливость, типа перетягивания каната или армрестлинга. Впрочем, Надя, уже не раз смотревшая предыдущие игры, была уверена, что жюри выберет дополнительную игру на жребий: "камень-ножницы-бумагу", карты или бросок игральных костей.
У её напарниц дела тоже шли неплохо. Да, не зря они частенько играли в обретшую второе дыхание после начала телешоу "Царь Горы" давно забытую детскую игру. Все, кроме Ирины, шли в лидерах своих
Одна головка хорошо, а две - волшебно!