Когда Лариса надела полумаску, не закрывающую от носа только нижнюю часть лица, а перья, украшающие картонку, всю в блёстках, скрыли даже причёску, она полюбовалась на себя в зеркало и ей понравилось. Я тоже, нацепил полумаску и бабочку на голую шею, а жене принёс розового цвета чулочки и длинное ожерелье из бижутерии под жемчуг. Теперь она, с двумя нитками бус, в чулочках, да с перьями на голове, смотрелась не хуже красоток из Мулен руж. Босоножки на каблучке дополнили образ.
— Ну, как я выгляжу? – спросила она, явно довольная собой, обращаясь скорее к брату, чем ко мне.
— Полный отпад! Влюбиться можно! – с неподдельным восхищением констатировал Сергей, и Ларису его ответ обрадовал.
Сначала жена позировала одна, и когда расставляя ноги она демонстрировала себя, раскрывая не сильно поросшие губы ладошками, демонстрируя мокроту между ними снимающему её брату, я внезапно осознал то, что только приличия и мораль удерживают жену от близости её киски со здоровяком брата, с которого она почти не сводила глаз.
А после мы снимались с ней вдвоём. Лариса уже была близка к пределу терпения, и когда я попросил супругу взять в руку мой член и, приставить к своим раскрытым и совершенно мокрым губкам, она жарко зашептала:
— Я больше не могу! Я хочу!
— Потерпи!
— Не хочу ждать!
Сказав это, Лариса прогнулась, ложась спиной на стол и, захватив ладонями мой зад, сама впихнула меня в себя.
Представляю, до какой степени она хотела, если даже присутствие брата ей было уже пофиг!
А после произошло то, чего и следовало ожидать – я вскорости разрядился, не нарочно, но, не дав жене достичь концовки. Лариса досадливо застонала. Ей было обидно до слёз, и тут я решился:
— Пусть Сергей тебя поласкает, а я буду снимать!
— В смысле, поласкает?
— Ну, языком, губами, пальцами.
Находясь в предельном состоянии, Лариса молча согласилась, и едва Сергей начал откровенно лапать её груди, ласкать соски, засасывая ртом и щекоча языком, как во взгляде жены вновь появилась поволока. Снимок мощного члена в ручке миниатюрной девушки был офигенным, а после она снова легла спиной на стол, и я вновь вошёл в азарт: она сама, без моей просьбы, водила пухлой головкой у себя между губ. Она хотела, но не решалась, и тогда я, приблизившись к уху жены, покрыл её лицо мелкими поцелуями, а после жарко, возбуждённо зашептал:
— Давай, снимем то, как головка втыкается между губ – он у него такой большой и красивый! Будешь выглядеть изумительно!
Лариса выполнила мою просьбу, и, сделав несколько снимков, я вновь приблизился к её уху:
— Впусти его, и я сниму – ты прекрасна!
— Стыдно же!
— Впусти, никто же не узнает! Просто, впусти в себя. Весь, целиком, чтобы я снял. Это же не трах, а только позирование для фото!
Я вновь поцеловал жену, уже ошалевшую от желания и отступил. Я едва успел перевести камеру в режим видео, до того, как толстенный член, под пугливое вздрагивание и ахи, начал толчками протискиваться в Ларису. А когда погрузился весь, они оба замерли. Жена начала всё чаще ахать, таз – содрогаться, а после она блаженно завыла, достигнув наслаждения. И следом заохал Сергей, изливаясь семенем. А после, совершенно неожиданно для меня, Лариса, опьянённая ощущением, обняла брата ногами, скрестив их у него за спиной, не желая расставаться с предметом услады, и обвила брата руками, притянув к себе. Она, в сладком дурмане, сама потянулась губами к его губам и долго целовалась с ним.
Внутри у меня появилось раздражение тем, как бесстыдно жена отдалась своему брату, напрочь забыв обо
Тётя Люба и её трусы