— Нет. Ты разрушаешь все, ради чего работали. Я не позволю тебе бросить свою карьеру. То, что я сказал, было глупо. Жаль, что я не держал рот на замке».
На какое-то время воцарилась тишина, за которой последовало сопение. Хиллари высморкалась и посмотрела на Стерлинга. По ее лицу текли слезы. Она начала говорить медленно, часто останавливаясь, чтобы перевести дух.
— Ты болван. Я ничего не выбрасываю. Я просто перехожу на более высокую должность. Все те вещи, о которых мы говорили за ужином, были потрясающими. Я всегда буду дорожить ими.
«Но самое замечательное в моей карьере то, что она привела меня к вам. Мы говорили о детях, и ни одна работа не стоит ни одной минуты вдали от наших детей.
— Я с нетерпением ждала возможности уйти с тех пор, как поняла, что ты тоже любишь меня. Я ждал, когда вы зададите этот вопрос, потому что я старомоден в этом отношении. То, что Вы сказали вчера вечером, я интерпретировала как Твою идею предложения.
— Даже если бы ты захотел остаться дома с детьми в каком-нибудь ошибочном благородном жесте, я бы никогда не позволила тебе. Я более эгоистична, чем ты. Я хочу этих детей весь день. Увидеть их можно только утром, после работы и по выходным.
— Я ясно выразилась или есть вопросы?
Он смотрел на нее, и она продолжала плакать, пока не вскочила со стула на него. Он упал на диван вместе с ней сверху. Она прикоснулась губами к его губам и крепко поцеловала, а затем поцеловала его в губы.
************
Почти все в их жизни было позитивным до того дня, когда в прошлом году Стерлинга вызвали в офис президента и сказали, что он отправляется в оплачиваемый отпуск на несколько недель. Ему ничего не объяснили, а когда он вернулся в свой офис, его рабочего стола уже не было, как и ноутбука, который он забрал домой.
Это все, что он узнал, если не считать слухов, переданных его сотрудниками, пока его не попросили прийти через месяц. Его начальник сказал, что есть некоторые проблемы с пропавшими деньгами, и спросил его, будет ли он работать с некоторыми агентами из ФБР и IRS. Он сказал, конечно, и охотно провел следующие три дня в Федеральном здании в центре города, отвечая на вопросы.
Хотя следователи пытались скрыть, что скрывается за их вопросами, он вскоре понял это. Деньги переводились со счетов компаний на офшорные счета на регулярной основе, и хотя хакер, делавший это, был компьютерным гением, пару месяцев назад он ввел один неверный номер, и это насторожило компьютерную систему безопасности компании. В противном случае кражи так и остались бы нераскрытыми.
Стерлинга допрашивали, потому что ФБР отслеживало сделки с его компьютерами. Ни один из пропавших долларов не был найден ни на одном из его совместных банковских счетов с Хиллари, и до сих пор ФБР не взломало офшорные счета.
После сотрудничества с федералами ему сказали взять еще один оплачиваемый отпуск. Через несколько недель ему было предъявлено обвинение. Все, что боссы компании сказали ему, это то, что компания не хочет преследовать его в судебном порядке, потому что никто там не верил, что он это сделал, но юристы компании сказали, что если они не займут нейтральную позицию в отношении федерального обвинения, акционеры могут подать в суд и создать серьезные проблемы.
Федералы были уверены, что он виновен, и продолжали лихорадочно работать над тем, чтобы связать его с пропавшими деньгами.
Первая порка Алсу.