его с ответами, поскольку знал, что все они хорошо обдуманы. Он не открывал рта, пока не знал, что и как он хочет сказать. Это всегда немного сводило Кэти с ума, но я считал, что это сила характера, которой нужно восхищаться и поощрять.
— Нет, папа. Я не разговаривал. Она писала мне по электронной почте, но я не ответил. Не знаю, смогу ли. То есть я хочу знать, что произошло, но я не уверен, что смогу ее простить, так что...
— Она твоя мать, Джон. Она любит тебя. Может быть, поговорив с ней, ты сможешь найти способ сохранить ее в своей жизни так, чтобы ты мог с этим смириться. А может, и нет, но если ты будешь избегать этого, у тебя останутся только гнев и сомнения.
— И это чайник, называющий горшок черным. Господи, папа, что если бы я сказал это тебе?
— Джон, за меня она вышла замуж. Тебя она родила. Это совершенно разные вещи. Кроме того, я не избегаю ее. Она знает, где я живу. Ради себя самого, постарайся решить с ней эти вопросы. Дай ей понять, как она тебя обидела, чтобы хотя бы тебе стало легче. Если ты будешь держать это в себе, то больнее будет только ТЕБЕ.
— Я не знаю, папа.
— Хорошо, Джон. Давай мы с тобой поговорим об этом за обедом. Расскажи мне, что у тебя на уме, задавай вопросы, устраивай истерики. Давай вышвырнем этого гребаного слона из комнаты!
Я оставил его на некоторое время, а сам вышел из комнаты, чтобы приготовить для нас обед. Как я уже упоминал, я ненавидел готовить, поэтому еда в эти дни всегда была довольно простой, но моя новая диета требовала небольшой работы. Я приготовил хороший салат и нарезал несколько яблок и груш на гарнир, а также виноград и орехи.
Через некоторое время на кухню заглянул Джон и сел за стол напротив меня, подозрительно разглядывая свой салат. После нескольких мгновений тщательного осмотра своей тарелки, он взял ломтик груши и откусил.
— Я горжусь тобой, папа. Ты действительно придерживаешься этой диеты.
Еще одна пауза и еще один медленный укус груши.
И затем, едва слышным шепотом:
— Что случилось, папа?
Я вздохнул. Это будет трудно, но это должно было случиться.
— Ну, я был в своем домашнем кабинете, когда со мной случился инсульт. К счастью, твоя мама нашла меня без сознания вскоре после того, как это случилось, и позвонила 9-1-1...
Я замолчал, глядя на задний двор.
— Я знаю, папа, но... она уехала еще до приезда скорой, она не поехала в больницу. Она не вернулась домой, папа. Ради всего святого, ее муж только что перенес инсульт, а она его бросила. Когда ты нуждался в ней больше всего, она бросила тебя, папа. Какой человек так поступает?
— Джон, в тот момент она поступила правильно. Она была последним человеком, который был мне нужен тогда или нужен сейчас. Она никогда не справлялась с конфликтами, поэтому ее реакция меня не удивляет.
— Дерьмо, папа, у тебя инсульт и тебе нужна медицинская помощь - вряд ли это кризис, от которого она должна бежать...
— Конфликт, Джон, а не кризис. Твоя мама не смогла справиться с надвигающимся конфликтом. Когда она нашла меня за столом, лежащего без сознания в собственной рвоте, она поняла, что самый большой конфликт в нашей жизни только что подрезал мне колени и направился к ней. Она не могла смириться с этим фактом. Она не могла смириться с тем, что сделала - это чуть не убило меня, и она не могла смириться с этим.
По реке плывет она - наша юная конча