я искоса ее рассматривал. И она мне все больше и больше нравилась. Особенно её формы. У бомжихи не только жопа была аппетитной, и на нее тут же вставал хуй. Но и сиськи были приличные, и даже имелся небольшой животик. Да и на лицо тётя Галя красивая. Как и моя мамаша, на которую она была похожа.
— Это и есть твой дом, Костя? Симпатичный. Уютный. И сад имеется! - воскликнула бомжиха, когда мы с ней, поднявшись на бугор, вышли к деревне.
Небольшой кирпичный домик моей покойной бабки находился с краю, возле пруда. И дорога, по которой мы шли, прямиком вывела нас к нему. Сама деревня, как и большинство русских деревень, не состояла из одного единого целого, а имела несколько концов, и они по разному назывались. Хотя являлись на карте общим названием с деревней.
Улица, на которой находился дом моей бабки, состояла из десятка домов и называлась " Выселки". А основная деревня была выше, на бугру. Там находилось правление колхоза, клуб, магазин и животноводческие фермы, а также мастерские.
Сейчас, правда, вся жизнь в некогда большом колхозе остановилась с его распадом. А мастерские и животноводческие фермы заросли травой и молодыми берёзками. Люди уехали из деревни в город искать лучшую жизнь. Остались только старики и старухи, которым некуда было податься. Но их было мало. Летом приезжали дачники. А зимой жизнь в деревне замирала.
Дом моей бабки был последним на улице. И выходил огородами к пруду.
Летом я в нём купался и ловил на удочку жирных карасей. Соседские дома рядом были пустые и поросли бурьяном. И лишь вначале улицы жили люди. Несколько местных старух. Но они уезжали на зиму в город к детям.
Раньше отсутствие рядом соседей меня тяготило. И я, как правило, не оставался надолго в бабкином доме. Но сейчас подобное обстоятельство мне было на руку. Никто не увидит в моем доме взрослую женщину с седыми волосами. И некому будет распускать про нас сплетни. И главное, моя мать в таком случае не узнает, с кем я живу в бабкином доме.
— Вы ещё внутри не видели, тётя Галя. Он снаружи хорошо смотрится. И внутри тоже. Нам хорошо будет в нём вдвоём жить. - ответил я бомжихе и увидел в её глазах материнскую ласку ко мне.
Она была для меня по возрасту матерью. И станет моей зрелой любовницей и хозяйкой в доме. Это она сейчас выглядела забитой и подавленной. А когда приживется, то ещё командовать мной начнёт. Я чувствовал в этой женщине какую-то скрытую силу. Но мне было всё равно. Главное переспать с ней. Узнать, что это такое. А потом будь что будет.
И будь тётя Галя какой-нибудь действительно забитой и мягкотелой. Я бы потерял к ней всякий интерес. Мне по душе были зрелые, опытные самки, злые и энергичные. Такие, как моя мать Света. Она никому не давала спуску и жила в свое удовольствие, ебясь с чужими мужиками на стороне.
— Вот кухня. А в другой половине зал и спальни. Присаживайтесь, тётя Галя. Теперь это не только мой дом. Но и ваш. И я хочу, чтобы вы стали в нём хозяйкой. - сказал я бомжихе, зайдя с ней в дом.
Я ей соврал на стадионе, что пойду домой за ключом. Он был тут, в деревне и лежал в газовом ящике под баллоном с газом. Хотя в деревне жило мало народу, но воровства как такового не было. По домам не лазили. И у бабки в доме был газ в баллоне и стояла газовая плита на кухне. А
Великий Минт и двухсеки