неё раньше работал в колхозе электриком и провёл свет себе в подвал. А вот у её соседки, бабы Нины, в погреб нужно было лазить со свечкой.
Подвал у Андреевны находился на улице, во дворе напротив дома. Насыпной холм земли, и в нём имелись двери. И у соседки бабы Нины был такой подвал. Да и у моей покойной бабки возле дома была погребка. В домах подвалов не было.
Пожилая женщина включила свет в погребе и при свете я быстро набрал в ведро картошки, положив сверху морковь и взяв с полки трехлитровую банку соленых огурцов, вылез из подвала.
— Вот тебе лук, чеснок и полкурицы. Вчера зарубила. Одной мне всё равно её не съесть. А тебе для супа в самый раз, сынок. Не будешь ты его с одной картошкой варить. Для супа навар необходим. - сказала мне вышедшая из дома Андреевна с пакетом в руке.
Она забрала у меня банку с огурцами, а взамен вручила пакет, в котором лежал лук с чесноком и завернутая в целлофан курятина.
— А от меня сало возьми себе, Костя. Я его всё равно не ем. Давление. Врачи категорически запретили. А ты молодой. Тебе сало как раз полезно. - раздался женский голос за моей спиной и, обернувшись, я увидел бабу Нину, соседку Андреевны. Она стояла у калитки и в руках держала трехлитровую банку с салом. Сама банка была закатана сверху жестяной крышкой.
В отличии от высокой, как каланча, Андреевны, баба Нина была низкорослой и тучной женщиной. Но на удивление бойкой. Она, как и баба Надя, давно жила одна, без мужа, который умер ещё в советское время.
— Спасибо, баб Нин. Я с вами, наверное, и не расплачусь. Вы всего мне столько надавали. - сказал я бабкам, беря у соседки Андреевны банку с домашним салом.
Оно было с прослойкой и плотно уложено в банку брусками. Посыпанные крупной солью.
— Обижаешь, Костя. Нам от тебя оплата не нужна. А вот весной, если живы будем. Приходи к нам огороды копать. Вот и расплатишся. А если рыба будет лишняя. Приноси. Мы с Ниной давно свежей рыбки не ели. - ответила за себя и за подругу Андреевна, провожая меня за калитку.
Я пообещал бабкам, что весной обязательно к ним приду копать огороды и принесу рыбы, если поймаю. А сам, идя по дороге к дому, вспомнил, что в сарае у меня лежат две верши. Я их повесил на стену ещё летом. И их нужно на ночь поставить в пруду. А утром должен быть улов. Тем более, что прикормка у меня была. Целое ведро картошки. И ещё дома можно было взять и сварить пачку какой-нибудь крупы.
— Галя. Галина Николаевна. Ты где? Я продуктов принёс на целую неделю. - позвал я женщину, зайдя в дом.
На улице её не было. Как и на кухне.
— Я здесь, Костя. Решила в гардеробе порядок навести. Вещи перебрала. Какие мне подходят, оставила. А эти надо в сарай отнести. Но не выбрасывай. Пригодятся в хозяйстве. На тряпки можно пустить. - из двери зала на мой зов вышла бомжиха, держа в руке свёрток, сделанный из рваного пододеяльника, завязанного узлом, в котором лежали бабкины вещи, не подошедшие бывшей москвичке.
— Ого. А ты у меня молодец, сынок. Целое ведро картошки принёс. И сало! - удивлённо воскликнула бомжиха, увидев на кухне у порога ведро картофеля и трехлитровую банку сала на столе.
— Не только это, Галя. Но и ещё курятина на суп. И лук с чесноком. И не называй меня сынком. Я люблю тебя и, может,
Тезка