сексуальной жизни, с чем можно было бы сравнить этот опыт.
Сравнить было не с чем. Испытываемые ею чувства и эмоции были совершенно уникальными — ни ее постоянные перепрыгивания из постели в постель к разным любовникам в те славные добрачные деньки, ни дикие секс-вечеринки с алкоголем и наркотиками, ни сексуальное разнообразие с мужем не могли сравниться с тем, что она испытывала сейчас. Мысль о том, что она может за деньги отдаваться незнакомцу, —умелому любовнику, но все-таки случайному человеку, — была совершенно не похожа на весь предыдущий опыт Пэм Уилсон, и она была в восторге от этого открытия, от осознания такой новой грани, этой неожиданной блядской сущности, которая внезапно проявилась в ее собственном естестве.
Глаза ее были полуприкрыты, распущенные волосы роскошными прядями рассыпались по постели, а сквозь полуоткрытые губы в синхронном порыве ритмичных сексуальных движений вырывались тихие постанывания:
Ее вновь обретенный любовник, ошалевший от происходящего, отдавал ей все, что у него было, тогда как женщина уже знала, что этого ей будет недостаточно — даже если она будет стонать и выгибаться еще сильнее. В ее теле нарастал жар, порождая потоки вожделения и страсти, — настолько мощные, что они струились вниз, омывая их обоих, пропитывая кровать и этот гостиничный номер сверху донизу, угрожая затопить весь этот чертов «Хартфорд Хаус» в придачу. Когда же наступил тот самый миг, и ее накрыл мощный оргазм, казалось, что стены здания разрушатся.
Благоверная жена, ставшая шлюхой, кончала бурно, захлебываясь от переживаемых эмоций, с пронзительными криками и стонами, вырывающимся из ее полуоткрытого рта с вибрирующим язычком, а по запрокинутому назад лицу стекала слюна вперемешку со слезами радости.
Такого Пэм не испытывала никогда. Ноги сводило судорогой, все тело выгибало и подбрасывало, оно превратилось в закручивающее спиралью торнадо, увлекающее в свой эпицентр ошарашенного партнера, пытавшегося удержать ее, чтобы до конца закончить свое выступление. Но она все крутилась, пытаясь поглотить его целиком своей сосущей щелкой, а когда же он прекратил борьбу, заполнив своим семенем ее бездонный любовный колодец, она едва ли заметила его эякуляцию. Женщина все еще стонала, извивалась и корчилась, и только момент, когда тот твердый орган, наполнявший ее, внезапно обмяк и вышел из нее, подсказал, что Ричард Мейсон взял свою дань за эту постельную битву, а она вполне отработала свою плату и даже больше. Если бы была возможность, она бы с радостью дала бы ему второй раз уже задаром, но — увы! — эту игру надо было заканчивать вовремя.
В изнеможении Памела лежала на кровати, переполненная смесью спермы, любовными соками и пóтом, — все смешалось вместе, и от нее пахло, как в публичном доме в конце тяжелого трудового дня. Необычное, никогда прежде не испытанное ощущение, но ей нравился этот запах, и она лежала на кровати, греясь в нем, пока ее клиент отправился в душ.
Когда Ричард вернулся, он уже был полностью одет.
— Извини, — произнес он. — У меня назначена встреча на два часа. Ты занята сегодня вечером? Мне хотелось бы увидеться с тобой снова.
Ее глаза расширились, но она попыталась скрыть удивление. Она знала, что в постели она хороша — об этом говорили все, кому посчастливилось с ней переспать, — но встретить мужчину, готового купить ее киску по сто долларов за штуку, да еще и желающего продолжить это знакомство? Вау!!!
— Я... Я не могу, — чуть запнувшись, ответила она, подумав о своем муже.
Клиент все понял. По крайней мере, понял то, что она хотела, чтобы он понял. Предварительное
Незабываемая история