— Не могу дождаться, — страстно шептал он, обцеловывая и облизывая ее бедра, пока каждый нерв в теле Пэм не начинал звенеть от предвкушения, а ее грудь не вздымалась с каждым глотком воздуха. — Не могу больше сдерживаться... Но ты простишь меня? Ты не будешь ненавидеть меня?
— Милый, как я могу ненавидеть тебя? Я никогда не смогла бы это сделать, Чарльз, — отвечала она заученной фразой. — Не имеет значения, что ты сделал. Это не важно.
И она нежно прикасалась к нему, пальцы медленно скользили по его лицу, пока он мило, по-мальчишечьи, краснел. Тогда человечек улыбался, и впервые его пальцы осмеливались погладить взъерошенный холмик самой норки. Она подозревала, что у него был какой-то пунктик на женских интимных органах. Может быть, когда-то его жена или подруга грубо отреагировала, когда он попытался полюбить ее ртом; а может быть, это было пережитком из детства, когда какая-то строгая повелительница заставила мистера Чарльза ей вылизать. И скорее всего, он сублимировал свои отношения с Патти Райт с другими шлюхами в дюжине разных городов. Она не знала этого точно, но ей было все равно. Прямо сейчас Пэм больше всего хотелось, чтобы его рот соединился с ее сладкой норкой.
Готовясь к встрече, она, ради дополнительного удовольствия для своего клиента, нанесла на влагалище капельку парфюма. Только в данный момент запах ее любовной влаги был намного сильнее, чем аромат духов, и она поняла, насколько сильно она ждала этого визита к мистеру Чарльзу.
У него были длинные музыкальные пальцы, слишком тонкие как для мужчины, и они скользили по ее животу и лобку с хореографической точностью и нежностью, разглаживая аккуратную полосочку волос, и прослеживая контур ее хорошо сформированной щелки. Задолго до того, как он наконец-то раздвинул ей губки и начал гладить жаркую вульву, она почувствовала, как пульсирует ее клитор.
— Я знаю, что это развратно, — вздыхал он, — развратно, грязно, ужасно похотливо... Но она такая красивая... такая нежная, что ее хочется скушать. Можно мне, дорогая? Можно мне ее попробовать? — И чтобы подчеркнуть просьбу, он нежно полизывал внешние края ее набухших складочек, — кончик его языка ласкал киску в манере, которую она находила одновременно и неотразимой и эротической.
— Дааааа, — хрипела Пэм, выдыхая. Ее руки поднимались и обхватывали грудь, сжимая упругие полушария, пока розовые соски не вставали и не твердели. — Хочу, чтобы ты это сделал. Сделай это! И ничего не стыдись, дорогой.
— Спасибо, — выдыхал он, — спасибо, милая... Ты не представляешь, как много это для меня значит.
И с этими словами он начинал ее лизать. Боже, как он лизал!!! Его язык сводил с ума, порхал вокруг сладкого устья, погружался в норку, будто вычерпывал мед из пчелиного улья, кружил вокруг отвердевшего клитора, нежно посасывал, заставляя сладкую бусинку любви стучать и пульсировать, а другие ее эрогенные зоны удерживались его пальцами в жаркой, восхитительной стимуляции. Наслаждение волнами прокатывалось по всему телу, заставляя Пэм выгибаться на кровати, с трудом подавляя восхищенные крики страсти. Потрясающий, крышесносный куннилингус!!!
Пока мистер Чарльз лакомился ее киской, он вытаскивал из шорт свой член, брал его рукой и начинал мастурбировать. Пэм наблюдала за ним, лишь наполовину осознавая, что он делает. В их первую встречу она попыталась притянуть его к себе, чтобы вознаградить его таким же оральным наслаждением — ей казалось, это было меньшее из всего, что она могла сделать, — но он весь напрягся и занервничал, и женщина быстро подавила свое желание. Он не желал, чтобы она ему дрочила, сосала, или трахалась с ним,
Школьный киносеанс