его чуть влагой, беззвучно капавшей на возбужденную плоть мисс Хаген.
Отпустив грудь, которую она ласкала, девушка прошлась поцелуями через широкую ложбинку декольте и вверх по округлому вздымающемуся холмику второй груди, оставляя на своем пути едва заметные отметины губной помады. Месть была справедливой — такие же следы мисс Хаген оставила на шее, лице, груди и животе Памелы, когда ласкала ее языком. Девушка заметила пятна, когда раздевалась, и они взволновали ее почти так же сильно, как теперь возбуждали следы ее собственной помады на коже другой женщины. Пэм снова открыла ладони и яростно пососала правую грудь хозяйки, пощипывая сосок зубами, пока он не растянулся от возбуждения.
После этого девушка опустила голову ниже, прямо на вздымающийся плоский живот, и посреди круга легких красных следов от поцелуев, которыми она осыпала пупок мисс Хаген, прошептала:
— Я действительно не знаю, что должна делать с тобой... Или тебе... Или для тебя... Или что угодно...
— Черт тебя возьми, чего ты не знаешь!? — шумно выдохнула мисс Хаген, направляя руки Пэм к пояску своих узких трусиков.
— Ммммм, — проворковала гостья, засовывая большие пальцы за поясок и медленно стягивая их вниз. Потянув, она крепко прижалась губами к животу своей клиентки и поцеловала каждый дразнящий дюйм кожи, открывавшийся под сползающей вниз тканью, пока ее губы не защекотали пушистый кустик рыжевато-коричневых волос, которые, казалось, распустились, подобно весеннему цветку.
Мисс Хаген властно качнула попкой и бедрами, и трусики упали ей на колени. Слегка раздвинув ноги, она схватила голову Пэм, и нетерпеливо прижала ее к себе, яростно шепча:
— Сейчас, сейчас же! Чего же ты медлишь!? Бога ради, давай ешь меня!
Стоявшая на коленях девушка посмотрела на киску своей хозяйки, — первый женский интимный орган, который она видела настолько близко, и нашла его по-настоящему захватывающим. Пэм пришло в голову, что в этом сосредоточии чувственных наслаждений есть своего рода художественное совершенство: спелый, чуть набухший плод любви, уютно приютившийся между стройными упругими бедрами, разделенный точно по центру идеально ровной, тонкой прорезью, которую венчала густая шерстка. В этой щелочке едва виднелись внутренние губки, с притворной скромностью выглядывающие из-под набухших внешних складок. Она нежно поцеловала макушку этого лакомого кусочка, почувствовала на губах капельки влаги, которая уже начала сочиться изнутри, и нашла этот вкус совершенно восхитительным. Ее язык выдвинулся вперед, легко пробежал вверх и вниз по щелке мисс Хаген, слизнул еще немного сока, посмаковал его, пока вкусовые рецепторы не затрепетали от удовольствия.
— Даааа, — откуда-то сверху донесся стон ее хозяйки, все еще державшей Пэм за голову, — Я... Оооох, ну не томѝ же! Давай же, сделай это, черт возьми... Не заставляй меня ждать!
Конечно же, гостья не собиралась никого заставлять ждать, и уж тем более не собиралась сдерживаться сама. Коснувшись пальцами симметричных, будто вылепленных руками какого-то талантливого скульптора наружных губок, Пэм раскрыла их и прижалась губами к выступающим внутренним складкам. Они оказались влажными, и от прикосновения любящего рта, казалось, распустились сами по себе, подобно цветочному бутону. Девушка ощутила на своих губах возбужденную выпуклость клитора мисс Хаген, твердого и горячего, на мгновение почувствовав восхитительную вибрацию. Втянув в себя воздух, она затем проникла языком внутрь своей клиентки, — так глубоко, как только могла, вплоть до самого горячего, влажного любовного канала. Ее партнерша сильно вздрогнула, мышцы вокруг устья чуть напряглись, начав пульсировать и сокращаться вокруг ее подталкивающего языка, и Пэм впервые поняла, что должен чувствовать мужчина, проникая своим членом в отзывчивую женскую норку.
— Ммммм, какая хорошенькая, — пробормотала она, уткнувшись носом в киску. Вибрация ее нежных слов заставила любовную
Алина тоже хочет