Она даже перестала двигать рукой по моей головке. Приблизилась еще ближе к моему уху и усмехнулась:
— Так ты думаешь, мне охота с тобой поебаться, лялечка? Хмм... - она на секунду задумалась, - нуу... чуток – да, для разнообразия... Но так-то у меня Толик. Он же завсегда готов. Нее...
Она продолжила движения. Ее умелая ладошка выписывала невероятные фигуры. Как говорится: чувствуется рука мастера. Она то нежно, одними подушечками пальцев, касалась уздечки и щекотала ее, то сжимала ствол крепко-крепко, то чувствительно мяла яички, то начинала быстро открывать-закрывать крайнюю плоть.
— Нее... - продолжила она. – Я ж за тебя переживаю, лялечка. Как за сыночка своего, родненького! Ты ж без бабы пока. Юлька-то сколько еще пролежит на сохранении? А ты мужик крепкий, молодой. Как ты без пизды проживешь? Вон, онанизмом каждый день... Это Толик: скрипит, потому что ворочается... А я то знаю!
Она погладила меня по волосам, по щеке, положила вторую руку мне на затылок и неожиданно нажала, притягивая мои губы к своей сиське. Я с удовольствием взял крупный, с горошину, сосок в рот и стал с ним играться.
— Пососи, пососи, лялечка... Юлька вернется, ее молочных сись молодых еще насосешься. Еще сцеживать придется – у нее-то титьки мои! А раз ее пока нет... Теща-то тебе на что?
Она снова взяла меня за затылок и мы оказались лицом к лицу. Она с нежность и жалостью смотрела на меня:
— Нормально это, Коленька! Всегда так было! Мамка моя завсегда Толику давала, когда я уезжала. Я и сама ее просила: не дай мужику застояться. Для здоровья самое вредное это! И для настроения! Да и просто, когда ему пизда моя надоест – к ней он шел. До семидесяти лет маму пёр. Папка-то ни слова не говорил: он сам с маминой мамой баловался... В своё время! Из поколения в поколение так шло. Не нам порядки эти менять! И я понимаю. Тебя понимаю. Хую-то не прикажешь! – она ласково пробежалась пальчиками по самому сладкому месту на головке, - разбойник он! Ему баба нужна. А если законной щели нет, вон, лялечка, теща наготове. Ну, я тоесть!
Она задвигала рукой побыстрее. Я напрягся. Она почувствовала это и неожиданно вскочила, встала надо мной и тут же стремительно присела, помогая себе рукой ввести в себя мою огромную лиловую залупу.
Пизда ее была огромной, мокрой и гостеприимной. Губы висели, охватывая член со всех сторон.
— Ооооо... - простонала она. – Как же охуенно! Колечка, лялечка, в пиздоньку ведь лучше, правда? Чего семенем разбрасываться? Тебе приятно – мне полезно. Так гормоны мужские мы, бабы, получаем. А твои гормоны – самые молодые, здоровые! Такие завсегда полезны...
Она еще что-то бубнила, но и двигаться не прекращала, ухитряясь ловко покачивать здоровенной жопой, даже не опускаясь её на мои бедра, а зависая в воздухе, так, что внутри оказывалась одна головка.
И всё же влагалище ее было слишком широкое, головка болталась, не стимулируясь стеночками, и я почувствовал, как напряжение для эякуляции ускользает.
Теща – да моя умничка! – тоже, видимо, почувствовала это, резко замолчала, быстро извлекла головку из пизды и села на нее жопой.
— О? – сказал я. – О! Ооооо...
Теща села на меня, член вошел максимально глубоко, а женщина принялась сокращать мышцы малого таза. Мне показалось, что ствол охватила здоровенная мягкая рука и начала сжиматься-разжиматься.
Сперма сладко изверглась в прямую кишку Клавочки уже после трех-четырех коротеньких фрикций.
В этот момент дверь в спальню снова приоткрылась.
***********
— Клав! Клаав...? - Михалыч хотел говорить тихо, но, увидев сидящую на мне в
Марина собирается на свидание