стали гудеть от стояния на жестком полу, я услышала:
— Вставай, садись на стул.
Когда я села, НН, как ни в чем не бывало, принялась рассказывать мне нюансы произношения некоторых фраз в разных испаноязычных странах. Попа гудела, и мне было довольно сложно сосредоточиться на словах женщины. Пару раз я не смогла поддержать диалог на испанском, и репетиторша сочла это моей невнимательностью. Тогда она подошла к вазе в углу и достала самый толстый прут, который там был. «Вот так и икебана!» - подумала я и тут же примерила эту сорокасантиметровую палку к своим ягодицам.
От одних только мыслей о предстоящей экзекуции с применением этого орудия мне стало немного больно. А когда НН стукнула прутом по столу рядом с моей рукой, у меня внутри все сжалось, и я почему-то выпрямила спину, будто пытаясь стать идеальной во всем. Остаток занятия я была максимально сосредоточена и сконцентрирована, за что моя персональная наставница меня даже похвалила. К моему удивлению, благодаря страху я смогла собраться и, была этим обязана именно перспективе более жестокого и болезненного наказания. Дискомфорт на раздраженных ягодицах мне почти удалось не замечать, но к концу занятия стали немного мерзнуть босые ноги на полу.
— На сегодня хватит, вставай! – Объявила НН. - Обопрись на стол и нагнись, я проверю твою попу! Прогни спину! – Командовала она, а я послушно выполняла ее приказы. – Все хорошо, красивая розовая попка, уже к утру следов не останется! – Констатировала она.
— Спасибо. – Сказала я и сама не поняла за что именно поблагодарила ее: то ли за отсутствие следов, то ли за занятие, то ли что-то другое.
— Всегда помни о том, что я тебе говорила раньше и всегда внимательно вслушивайся в слова. Тогда занятия будут приносить тебе только приятные ощущения. – Как-то двусмысленно произнесла женщина.
Когда я подошла к входной двери, то вопросительно посмотрела на репетиторшу, держа в руках джинсы и колготки.
— Я повторяю, еще раз: дома ничего кроме чулок на твоих ногах быть не должно!
— А как же...
— Это твои проблемы, вперед! – С этими словами она открыла дверь и просто вытолкнула меня наружу. Вслед за мной на лестничную площадку полетели остальные вещи, в том числе сапоги и сумочка. В считанные секунды я оказалась по другую сторону двери в одних трусиках и свитере, абсолютно не ожидая подобного развития событий. Тут же почувствовала и обжигающий холод голого бетона под ногами. Но моральные неудобства оказались сильнее физических ведь напротив меня чернел дверной глазок соседней квартиры. Лифты и лестница находились за поворотом, поэтому опасаться приходилось только наблюдателей из квартиры напротив. Я судорожно стала натягивать на себя джинсы и сапоги, оценив, что лучше замерзнуть без колготок, чем быть обнаруженной соседями в таком виде.
Я почему-то совсем не помню свои мысли и ощущения, после того занятия. Видимо, холод произвел на меня более сильное впечатление, чем манипуляции НН. Хотя сейчас я вновь не могу понять, почему же я все-таки позволила совершить с собой подобное, вновь не сказали ничего родителям, да и вообще продолжила ходить на эти «занятия».
По дороге домой я сильно продрогла, поэтому через несколько дней, когда градусник вновь показывал температуру не выше минут пятнадцати, я вновь надела джинсы, но предусмотрительно под ними уже были натянуты чулки. Единственное, что я не учла во время подготовки к занятию, чулки у меня оказались не самого приличного вида. Будучи купленными из озорства, они были черного цвета и состояли из крупной шестиугольной клетки. В сумочке лежала юбка, доходящая мне до середины бедра.
Ночной киносеанс, или Летние каникулы.