длинным маникюром, который я еще не успела укоротить. Видимо, мое сознание, проделывало эти манипуляции не моей рукой, а рукой грубой домины. Движения пальцев все ускорялись, а вместе с ними ускорялись и движения языка, который уже на всю длину проникал в недра влагалища женщины, жадно исследуя его...
Долго я не продержалась. Сейчас мне сложно вспомнить, как долго продолжались описанные манипуляции, но кажется, оргазм накрыл меня очень быстро. Мое тело, и без того напряженное от неудобной позы и старательной работы пальцами и языком, в один миг будто напряглось еще сильнее. Мое тяжелое дыхание, с трудом сдерживаемые стоны сменилось громким вскриком, который я заглушила сама, вжавшись ртом в мокрую промежность домины...
Мне снова дали передохнуть. Правда секунд через десять-пятнадцать, я сама осознала, что еще не завершила то дело, которое казалось важнее моего оргазма. Онемевший язык вновь ожил и задвигался в полюбившимся ему месте. НН снова не мешала мне ни единым звуком, ни прикосновением. Только участившееся дыхание наставницы, которое я с трудом расслышала через собственные вздохи, говорило о том, что я на правильном пути. Женщина дала мне почувствовать свободу и проявить себя в этот важный и безумно приятный для нас обеих момент.
После короткой паузы на оргазм мои старания против моей воли стали затухать. Организм и отдельные его части требовали отдыха и покоя, и только странное возросшее чувство обязанности и долга продолжали поддерживать меня в тонусе. Это не осталось незамеченным НН, она уже сама жаждала получить долгожданный подарок от меня на свой день рождения. А лучший подарок, как известно, это тот, который сделан своими руками (или языком).
Тело женщины задвигалось, после чего без лишний слов, сильные руки вжали мое лицо в припухшие половые губы. С них уже буквально текли тягучие капли. Не знаю, была ли это смазка или моя слюна, но мои губы и нос с легкостью скользили по ним, растирая по всей промежности. Вскоре, нос сменил мой язык, давая ему отдохнуть хотя бы минуту. Он оказался погруженным в ненасытное лоно, попутно натирая клитор, доводя его обладательницу до долгожданного результата.
Мне стало совсем нечем дышать и вдруг, грубые руки ослабили хватку. Я шумно втянула воздух ртом, но тут же, он оказался прижат к промежности еще сильнее. На этот раз, женщина просто-напросто обхватила и крепко сжала мою голову ногами. Все еще не говоря ни слова, она каждым движением давала понять, что дело нужно довести до конца. Этот удушающий захват, на удивление, придал мне физических и моральных сил.
Язык вновь занял свое место и, несмотря на усиливающуюся боль, заработал по полной. Пальцы вновь оказались в моей киске, царапая плоть так, как будто я была заядлой мазохисткой. Сильные ноги домины не давали поблажек и продолжали душить, правда и дыхание насильницы уже сменилось стонами, а они в свою очередь, окрылили и меня.
Когда я почувствовала реальное удушение, меня охватила паника. Уж не знаю, что я делала в тот момент языком и носом, но, чтобы вырваться из захвата я стала отталкиваться одной рукой от дивана, пытаясь освободить голову. На удивление, несмотря на весь ужас от нехватки кислорода, моя вторая рука не прекратила своих движений. Через какое-то время спазм пронизал мышцы НН и, она, наконец, разжала ноги, а вместе с ней, кончила и я, оттолкнувшись от ее тела и падая на пол. Наш синхронный вскрик и стоны удовольствия наверняка бы услышали бдительные соседи, если бы у продуманной женщины, как оказалось, не была сделана шикарная звукоизоляция.
Расслабившаяся домина раскинула ноги и, демонстрируя свою блестящую промежность, продолжала лежать на диване,
Ах, эта свадьба!