меня в руках не было ничего, что непременно выпало бы, когда мы увидели друг друга в коридоре между кухней и прихожей. Кен уже избавил меня от 1, 5-литровой бутылки вина "Магнум" и букета цветов, которые я принес. Одри была - барабанная дробь - Китти!
Очевидно, заметив мою отвисшую челюсть, Кен спросил: - Что случилось, Брайан?
Соображая быстрее, чем когда-либо в своей жизни, я выпалил: - На единственной фотографии Одри, которую я видел, у нее были вьющиеся светлые волосы и густой макияж, но сейчас у нее прямые каштановые волосы и легкий макияж. Я бы никогда ее не узнал.
Очевидно, Одри тоже умеет соображать, потому что к тому времени, как я закончил свой комментарий, выражение ее лица сменилось с шокированного на улыбающееся, и она промурлыкала: - Ну, Кену больше нравится мой естественный цвет волос, и он говорит, что мне не нужен макияж, чтобы выглядеть восхитительно.
— Я должен согласиться с ним, - непринужденно ответил я, беря ее за руку и целуя ее.
Учитывая обстоятельства, ужин прошел настолько хорошо, насколько это было возможно. Я был на автопилоте, и, очевидно, Одри тоже. Помогло то, что вино в бутылке "Магнум", которую я принес, было любимым вином Кена, и он выпил практически все полтора литра. Ни Одри, ни я не были заинтересованы в том, чтобы напиться, опасаясь того, что может вылететь у нас изо рта.
Когда Кен был в ванной, Одри подошла ко мне и сказала: - Пожалуйста, не говори Кену.
Я поколебался, а затем ответил: - Я не уверен, что могу это обещать. На его месте я бы хотел знать.
— Позволь мне поделиться с тобой некоторой информацией, прежде чем ты примешь решение. Дай мне пять минут сегодня вечером или завтра, и я думаю, что у тебя будет другая точка зрения, - ответила она. Когда я заколебался, она сказала: - Пожалуйста, просто сделай одолжение тому, кого посреди ночи ты назвал своей лучшей любовницей на свете.
Я не помнил, чтобы говорил это, но это, безусловно, было правдой. Во время моего "общения" с Китти-Одри было много раз, когда я практически сходил с ума от блаженства.
— Хорошо, мы найдем время поговорить.
К счастью, Кен облегчил нам поиск времени для разговора. Через час после ужина он настоял, чтобы я переночевал у него в пятницу и субботу. Одри убедила его, что он слишком устал, чтобы садиться за руль, и что она отвезет меня в отель и обратно, уделив время тому, чтобы узнать меня получше. Кен был в восторге от такого сценария.
Когда Одри отвозила меня в отель, она, не колеблясь, заявила о своей правоте. - Я говорю тебе это только потому, что сейчас я не в состоянии развестись, а Кен чувствует себя очень виноватым за то, что он сделал с тобой. Я предаю его доверие, рассказывая тебе.
— Что ты сказала? - Спросил я, по-настоящему озадаченный.
Одри пустилась в долгие объяснения всех деталей, связанных с ее историей о Кене. На это ушло почти все двадцать пять минут езды до отеля. Суть в том, что на следующий день после мальчишника и девичьей вечеринки, которая также была за день до свадьбы, Кен подслушал разговор двух подружек невесты Кэрол, когда они не знали, что он рядом. Они, по-видимому, были ошеломлены тем, что на девичнике Кэрол трахнула стриптизера без резинки, а затем договорилась встретиться с ним, когда вернется из свадебного путешествия. Когда Одри спросила, почему Кен не сказал мне об этом до свадьбы - тем более, что он прекрасно понимал, что верность важна для меня, - он
Осень