Иришка, молодая девушка, которая лизала пизду у бабы Зои, их пожилой матери зечки.
— Костя. Я писать сильно хочу. - шепнула мне на ухо Иришка.
Девушка, стоя в прихожей, переминалась с ноги на ногу в желании опорожнить мочевой пузырь. Дорогой, она одна считай выдула большую бутылку сладкой газировки и сейчас реально хотела в туалет по маленькому.
— Давай свою куртку, Ира. И кроссовки тоже снимай. А туалет прямо по коридору. - сказал я девчонке, помогая снять куртку, и нагнувшись, надел ей на ножки тапки.
— Ну как девочка? Конфетка, правда. Она уже с Костей поладила и они всю дорогу от Москвы до вашего города в обнимку в автобусе сидели. - сказала своим дочерям баба Зоя, раздеваясь в прихожей.
Я так же засуетился и нагнувшись, надел на ноги бабки тапки. После случившегося в Москве я ещё больше зауважал Зою Владимировну и откровенно её побаивался, увидев, какая она матерая уголовница и как лихо орудует отмычками.
— Выше всяких похвал, Зоя. Девочка действительно " конфетка". Красивая и на вид покладистая. - сказала Галина Николаевна, облизывая губы в предвкушении сладкого " розового " порева с молодой девчонкой.
— Костя. Что у тебя в пакете? Продукты. Давай я их в холодильник отнесу. Мы уже стол накрыли, в зале вас ждали. - спросила у меня мать и было протянула руку к пакету, который я поставил на трюмо в прихожей, как бабка ее остановила.
— В нём не продукты, дочка. А целое состояние. Сейчас Ира выйдет из туалета, и я вам покажу, что там лежит. Но только чтобы молчок. Иначе нам всем худо будет. - ответила за меня моей матери Зоя Владимировна, беря пакет, в котором лежали деньги в руки.
В прихожей на миг воцарилась тишина, и было слышно, как за дверью туалета сработал сливной бачок, это Ира, пописав, смыла за собой воду.
— Ванная рядом, дочка. - сказала девушке моя мать, увидев, что та, выйдя из туалета, застыла в нерешительности.
Иришка была чистоплотной девчонкой и ждала разрешения помыть руки после посещения уборной. И это обстоятельство мне в ней жутко понравилось. Чего я не любил в женщинах, так это откровенных нерях и грязнуль.
— Иди сюда, девочка, и вы, девки, заходите. Только тихо разговариваем. - Зоя Владимировна зашла в спальню моей матери, свет в которой уже горел.
Бабка лишь плотно задвинула шторы на единственном окне в комнате и, подойдя к кровати, застеленной зелёным атласным покрывалом, вывалила на нее содержимое пакета.
— Ничего себе, Зоя! Откуда столько денег! - было воскликнула тётя Галя, но спохватившись, что нужно тихо говорить, замолкла.
У обеих сестер при виде кучи пачек крупных купюр, причем в перемешку с иностранной валютой, глаза буквально полезли на лоб и отвисли челюсти.
— Тут не все наше. Их нужно на четверых делить. На меня, Иру с Костей и на мою подругу Веру, она нам наводку на эти деньги дала, и Вера через месяц освобождается и приедет сюда к нам за своей долей. - пояснила бабка ошалевшим от увиденного дочерям и, присев на край кровати, рассказала им историю появления этих денег у нас.
И судя по реакции обеих сестер, их не возмутило то, что эти деньги получены нечестным путём и принадлежали другим людям. У моей мамы и у тёти Гали глаза загорелись алчным блеском. Сестры остро нуждались в деньгах, так как погрязли в долгах, и на кровати лежало их спасение. Да и мать не раз говорила мне, что будь у нее деньги, она бы выкупила магазин и стала бы в нем владелицей. И вот сейчас
райская жизнь лесбиянок