ещё был внутри. Жёсткий и самоуверенный, он распирал её изнутри так, будто всегда там жил. И тут Тамара кончила во второй раз. Просто так. Без движений, одними судорогами собственного живота и мышц таза. Горячая волна прокатилась от желудка, к кончиком пальцев и обратно, но смех этого не исчез, а лишь вырвался наружу.
— Что такое? — Максим удивлённо выпустил изо рта сосок цвет из свернувшейся крови и поднял взгляд на лицо женщины.
— Да так... Над собой. Полчаса назад сказала тебе, что заниматься сексом на столе в учебной аудитории — неприлично. В итоге ты ворвался ко мне в кабинку туалета и трахнул на грязном подоконнике.
— Я куртку подстелил, вообще-то, — улыбнулся парень. Голодный маленький волчонок, нежно ласкавший её грудь, снова стал молодым самцом.
— Ну да, это многое меняет, — прыснула в кулачок доцент, осторожно снимаясь с молодого хуя и садясь на подоконник. Её крепкие ноги болтались над унитазом. Заправив крестик под одежду, женщина скинула халат, стянула свитер. Потемневшую от пота белую футболку она стряхнула на пол вместе с лифчиком и осталась перед Максимом, в чём мать родила.
— Нравится? — спросила она, откинувшись спиной на холодное матовое стекло и слегка выпятив сиськи, которыми по праву гордилась. После двух выкормленных детей они ещё сохранили и объём, и упругость, только несколько обвисли. Этим летом она ещё с удовольствием загорала топлесс, ловя восторженный взгляды окружающих мужчин, от младших школьников до стариков. Многим из них даже приходилось срочно сесть и взять в руки какой-нибудь предмет, чтобы внимательно разглядывать его на уровне паха, маскируя стояк.
— А по мне не видно? — иронично подмигнул студент, щёлкнув пальцем по замершей на уровне пупка головке.
— Видно, — Тамара Суреновна коснулась хуя ступней. А потом, захватив его большим и указательным пальцем ноги, спустила крайнюю плоть, полностью оголив блестящую от её осока головку. Задумчиво прокрутив орган так и эдак, она подняла на Максима жалобный взгляд.
— У меня ножки замёрзли.
Парень ухмыльнулся, взял в руки женские ступни, растёр в ладонях, приложил прохладные подошвы к своей груди. Тамара засмеялась и подняла ножки повыше, к лицу молодого человека. Тот не стал ломаться, и с нежностью поцеловал пальцы, а потом подтянул женщину ближе, с заставив снова свесить попку с подоконника. Нежно провёл членом по клитору.
— Какой ненасытный волчонок, — промурлыкала преподавательница, вздрогнув от прикосновения. — А мне, между прочим, неудобно. Вишу тут, между небом и землёй, держусь за тебя изо всех сил...
Максим фыркнул, накрыл унитаз крышкой и сделал приглашающий жест:
— Встаньте, пожалуйста, на колени, лицом к бачку, и немного наклонитесь. Я буду вас трахать, Тамара Суреновна.
Преподавательница снова прыснула:
— Нахал! — но подчинилась.
Расставив в колени так широко, как позволяла крышка унитаза, она села на пятки, прогнула спину, и полуобернувшись, сказала:
— Давай только поскорее, у нас уже не так много времени.
— Я постараюсь, — студент провёл кончиками пальцев по барахтистой коже спины женщины, вызовов мурашки.
— Внутрь не кончать, но моя попка к твоим услугам, — простонала женщина, вслепую нашаривая сзади себя член и направляя его внутрь себя.
Макс резко ударил тазом и преподавательница опять непроизвольно вскрикнула. В её мозгу словно взорвалась бомба, потом ещё одна, и ещё... Мир вокруг будто исчез, сжавшись до размеров её пизды, чавкающей летающим сюда членом.
И вдруг он замер. Сильная рука зажала женщине стонущей рот.
— Тихо! — шёпотом приказал студент.
Тамара Суреновна замерла, сквозь туман в голове начала проступать реальность. Хлопнула дверь в туалет. Вошли, судя по звуку шагов, двое. Дверь в кабинку дёрнулась раз. Потом по очереди
бисексуалы