на киску их матери, обхватывающую его член, но в то же время отличалась от нее. Сара застонала:
— О да, Сэмми. Да. Ты так глубоко во мне. Так глубоко.
— О, Сара, ты такая тугая и теплая. Твоя киска так хорошо обхватывает мой член.
— Трахни меня, Сэм. Трахни свою сестру.
И он так и сделал, вытаскивая почти весь член из киски сестры, а затем снова вставляя, снова и снова.
— О боже, да, Сэм. Трахни меня. Это так хорошо. Ты так глубоко...
Сэм входил в неё снова и снова, его грудь блестела от пота. Присцилла нежно поглаживала круглые упругие груди дочери, пока Сэм снова и снова проникал в нее, натягивая и пощипывая эрегированные соски дочери.
— О да, мама, да. Пощипай меня за сиськи.
Присцилла продолжала играть с грудями дочери, время от времени наклоняясь, чтобы взять сосок в рот и пососать, а Сэм продолжал долбить ее киску, пока Сара не попросила его остановиться.
— Я хочу попробовать что-то другое, Сэм. Я перевернусь на бок, а ты ляжешь и трахнешь меня сзади.
Сэм чуть не кончил от одного только предложения трахнуть сестру сзади, но ему удалось успокоить себя и переместиться за спину Сары, как было велено. Сара, лежавшая теперь на боку лицом к матери, раздвинула ноги и прошептала.
— Так я смогу ласкать маму, пока мой младший брат трахает меня. Ты хочешь, чтобы я потрогала тебя, мамочка?
— О да, малышка. Я хочу, чтобы твои пальцы были везде.
Сара задыхалась, когда Сэм вошел в нее сзади и тут же начал жестко трахать ее. От этого вздоха Сара прижалась губами к губам матери, которая открыла рот и начала глубокий, страстный поцелуй между матерью и дочерью. Языки их прижимались друг к другу, исследовали губы и рот, а пальцы Сары нащупали влагу между ног Присциллы.
— Мамочка, ты такая мокрая. Я собираюсь потрогать тебя пальцами. Я буду трахать пальцами твою мокрую пизду. Ты хочешь этого?
Присцилла могла только кивнуть, так похотливо звучали грязные слова дочери.
— Это два пальца, мама. Два моих пальца прямо внутри тебя, потому что твоя киска такая мокрая. Хочешь еще?
Не дожидаясь ответа, Сара добавила третий палец в мамину мокрую щель и начала жестко трахать её всеми тремя, шепча ей на ухо:
— Мама, твой мальчик так хорошо меня ебёт. Его хуй такой большой и твердый. Он так глубоко вошел в меня, что ударяется о шейку матки. Это так больно, мама. Он трахает меня так сильно. Я скоро кончу.
— О да, Сара. Я тоже скоро кончу. Продолжай ебать мою развратную пизду своими пальцами. Делайте это сильнее. Сильнее.
Все трое были на грани того, чтобы кончить, но их подтолкнуло то, что Сара сказала дальше.
— О, Сэмми, ты собираешься выпустить в меня своё семя? Ты наполнишь меня своей липкой спермой? О, Сэмми, а что если я забеременею от тебя? Что, если от твоей горячего семени во мне зародиться ребенок? Ты хочешь сделать мне ребенка, Сэм?
С этими словами Сэм хрипнул три или четыре раза, извергаясь, покрывая внутренние стенки плодородной киски сестры своим плодоносным семенем. Мать и дочь, судорожно сжимая пальцами клиторы друг друга, тоже бурно кончали, стонали, визжали и извивались.
— Святые угодники, это был лучший секс в моей жизни, — сказала Присцилла, но это могла быть любая из них.
~~
Как только была перейдена последняя черта, сексуальные шлюзы были открыты. Трио занималось сексом по несколько раз в день. Иногда это были все трое, иногда Сэм и его сестра, Сэм и его мать, а иногда Присцилла и Сара играли вместе, их пальцы и языки
Агитпункт Новый Год