признаться откровенно. Но все же я уверена и ты это знаешь, что твое увлечение ровесницей облегчило бы жизнь нам обоим...
— Этого просто не может произойти никогда. Я люблю вас, Галина Алексеевна, и только вас, — горячо прервал ее юноша. — А виноват я в том...
— Думаешь, что виноват. Вернее, думаешь, что я тебя обвиню в том..., — прервала Демидова молодая женщина, слегка запнулась и продолжила. — Ты думаешь, что изменил мне, переспав с Ольгой Михайловной, то есть с твоей мамой. Просто уверена, что я не ошибаюсь.
Демидов поднял голову.
— Да, вы правы, Галина Алексеевна, — он говорил уже спокойным тоном и смотрел прямо в глаза любимой с мужественной обреченностью приговоренного к расстрелу человека, стоящему перед отделением солдат, готовящимся дать по нему смертоносный залп. — Я спал со своей мамой. И не один раз, а несколько.
Опять наступила несколько зловещая тишина, которую прервала Галина Алексеевна.
— Милый Витя! — мягко сказала она. — Я понимаю твои душевные терзания. Может это звучит глупо и странно, но я не ревную тебя к твоей матери, как ревновала бы к любой другой женщине. Да-да, я бы ревновала, хотя тебе все время говорю, что было бы лучше, если бы ты полюбил не меня, своего преподавателя, а другую девушку или женщину. Но все случилось так, как это случилось. Зато теперь я могу без всякого стыда смотреть в глаза твоим родителям. По крайней мере твоей маме. Инцест с ней ничуть не лучше и не хуже совращения педагогом ученика, в котором теперь с большой натяжкой можно обвинить меня.
Демидов с огромным облегчением бросился к ногам своей любимой и стал яростно целовать ей руки.
— У меня просто свалился огромный камень с души, — бормотал он прерывающимся голосом. — Вы снова даете мне возможность жить и любить вас.
Вместо ответа Галина Алексеевна с улыбкой мадонны поцеловала юношу в макушку.
— Я должен вам рассказать еще кое о чем, — опять нарушил молчание Демидов. — Мой отец прекрасно знает, что я сплю с мамой. И это ему не только нравится, но и сильно возбуждает. Честно говоря, если бы я этого не знал, то никогда бы не решился сделать отца несчастным.
— Да-а, интересные у нас семьи получаются. Вернее, могут получиться, — серебряными колокольчиками рассыпался смех Галины Алексеевны. — Мне даже любопытно стало: остановимся ли мы на текущем статус-кво наших взаимоотношений или будем в недалеком будущем удивлять друг друга еще чему-нибудь?
Демидов пожал плечами, не зная ответ на этот вопрос. Но он решился задать еще один вопрос.
— Должен ли я, — осторожно начал он говорить, — должен ли я прекратить свои... свои отношения с мамой? Ну, вы меня, надеюсь, понимаете...
— Ты спрашиваешь у меня, разрешу ли я тебе и дальше спать с твоей матерью? — Галина Алексеевна сразу же поняла сомнения своего любовника. — Это целиком и полностью зависит от тебя, мой милый. Но я бы на твоем месте продолжила спать с ней. Меня это даже возбуждает. Конечно же, если тебя не слишком изнуряют половые отношения с двумя женщинами.
Она опять чарующе засмеялась и продолжила:
— И кто знает? Может у нас с твоей мамой в будущем проснутся бисексуальные наклонности и мы с ней будем время от времени любить друг дружку в интимной обстановке.
Она заметила выпученные от удивления глаза Демидова и опять со смехом добавила:
— Но ты пока можешь совершенно об этом не беспокоиться.
Юноша понял, что не имеет никакого смысла еще чему-либо удивляться. Вся его семья вместе с его любимой образуют действительно удивительные
Она. Смена ролей.