на мессе или прийти позже. - Она посмотрела мне в глаза: - Когда ты в последний раз был на мессе, Марк?
— Кроме похорон и свадеб? Прошло, по меньшей мере, десять лет. Я потихоньку отошел от церкви, когда переехал в Орегон. Я не перестал верить, просто перестал ходить в церковь.
Мы подъезжали к ее дому. Я осторожно вытащил Кевина из автокресла и отнес его в кровать. Я обернулся и увидел Джинни в дверях, смотрящую на нас с улыбкой на лице. Я подошел к ней, обнял и поцеловал. Она поцеловала меня в ответ.
— Увидимся завтра. Я буду здесь в девять тридцать. Пожелай мне удачи.
Я вошел в бар, и меня поприветствовали пятеро мужчин, включая Джона Клейтона.
— Что ты будешь, Марк?
Я быстро осмотрелся: - Пиво было бы кстати.
— Родригес, одно пиво нашему другу.
Бармен налил мне кружку, и мы вшестером заняли столик.
Джон, очевидно, был здесь лидером, поэтому он все и начал. - Марк, мы не пытаемся тебя обидеть, но ты должен понять, что трое из нас за этим столиком, включая меня и бармена Родди, обязаны своими жизнями Чаку Тернеру. Джинни тебе что-нибудь рассказывала об этом?
— Нет, я видел Военно-морской крест, так что я знал, что это должно быть что-то особенное, но я не хотел вмешиваться, поэтому молчал.
— Молодец, проявляешь уважение. Я все же скажу тебе. Мы патрулировали горы недалеко от Пакистана, когда попали в засаду примерно сорока талибов. Мы не могли нанести авиаудар, потому что это вызвало бы сход лавины. Мы не могли отступить, потому что они удержали бы высоту и перестреляли нас. Чак приказал нам обойти их с фланга, в то время как он и Родригес оставались на позиции, чтобы привлечь их ближе. Нам потребовалось три часа по этой пересеченной местности, чтобы продвинуться в тыл талибам. В течение трех часов Чак и Родди занимали их.
— Нам удалось обойти их с флангов, и с высоты мы смогли уничтожить их. Но к тому времени, когда мы добрались до Чака и Родди, оба были ранены. У Чака было четыре ранения, и он все еще сражался. Он умер у меня на руках. Родди был без сознания с ранениями головы и ноги. У Родди протез ноги, и именно поэтому он работает барменом, а не на действительной службе.
— Так вот почему мы несем ответственность за Джинни. По крайней мере, до тех пор, пока кто-нибудь не придет и не снимет с нас ответственность. Кто-то достойный.
— Я понимаю, Джон. Позволь мне ответить тебе так. Спроси Джинни, делал ли я когда-нибудь за те три года, что мы были вместе, что-нибудь неуважительное. Моим худшим грехом было то, что я позволил ей уйти, но я думаю, что для нее это обернулось лучше, потому что она встретила Чака и родила им сына. Тогда мне не хватило зрелости, чтобы стать хорошим мужем или отцом.
— Я никогда не прикасался к женщине в гневе, даже когда застукал свою первую жену с другим мужчиной. Возможно, у меня нет того, что есть у вас, мужества обвинять мужчин, стреляющих в вас в ответ, но я тоже не трус. Я бы не отступил, если бы это означало защитить человека, которого я люблю, от вреда.
— Недавно я понял, что я немного эгоцентричен, но я буду работать над этим. Итак, теперь, когда я знаю, как обстоят дела, позвольте мне спросить вас всех. - Я остановился, чтобы оглядеть сидящих за столом. - Есть ли у меня ваше разрешение продолжать встречаться с Джинни?
Проклятый летний вечер...