При этом хоть мы и пользовались им время от времени, чаще в ход всё же шли привычные уже пальцы. Я ими лучше чувствовал насколько Тома возбуждена и насколько эластично влагалище. Не знаю с чем это было связано, с женскими циклами или просто с расслаблением женщины, но выяснилось, что в разные дни Тома по-разному относится к фистингу. Порой она просила трахать её одним членом, да я и сам чувствовал тугие стенки. А иногда она просила не жалеть её и тогда я нашептывал ей на ухо:
— Сейчас Паша порвёт твою маленькую щёлку, - растягивая лоно до предела и натирая ребристую поверхность пальцами изнутри.
Я думаю Тома прекрасно знала, что её влагалище точно нельзя назвать маленьким, но ей нравилась эта игра словами, когда некий злой Паша раздирал пиздёнку маленькой и скромной девочки Тамары. Она стонала, морщилась от боли, но получала самые яркие оргазмы.
Иногда, чтобы не зацикливаться на одних и тех же образах мы меняли их. Помню, как Томе очень нравилось, когда я сравнивал её дырочку с мышиной норкой, в которую пытается влезть суслик. Это произошло после выезда на природу, где Томка первый раз видела сусликов с интересом разглядывающих невиданных существ. Эти любопытные животные с огромной скоростью юркали в норы, когда Томка пыталась поймать их.
Были и другие изменения нашей сексуальной жизни. Тома стала чаще и активнее сосать. Попку её мы тоже постепенно приучали к моему члену. Причём это была её инициатива. Она хотела попробовать, чтобы толстый фаллоимитатор скользил в её киске, а я в это время занимался попкой. И после удачного опыта этот вид секса тоже прижился у нас в кровати.
В общем, что касается постели, то явных проблем у нас не было. Оглядываясь назад, я понимаю, что проблемы носили исключительно психологический характер и лечить нужно было меня.
Тамара была очень целеустремлённой молодой женщиной. Она постоянно была в движении. Поступила в универ на заочное. Училась на курсах повышения квалификации. Старалась хорошо выглядеть – ногти, парикмахерские, какие-то косметологические процедуры. Поэтому полноценно видеться и общаться у нас получалось только на выходных, да и тогда Тома просиживала за какими-то курсовыми и контрольными.
Я в этом отношении был более приземлённым. После работы мы ходили играть в волейбол с сотрудниками, выезжали то в Соль-Илецк, то просто на актюбинское водохранилище. Частенько выбирались на посиделки с шашлыками. Мне казалось, что жизнь уже удалась. Отличная работа, любимая женщина. Что ещё нужно?
Наверное, в какой-то момент она просто переросла меня. У неё появились совещания на работе. Командировки в другие регионы с проверками. Даже свои подчинённые. Пусть пока всего три человека, но это был карьерный рост, когда я так и застрял в своём админском болоте.
Именно я первым начал выказывать своё неудовольствие тем, что она постоянно где-то пропадает. А вкупе с тем, что мой член был всё также маловат для её вагины, то и здесь мне чудился подвох. Я снова стал следить за ней. Пытался контролировать каждый её шаг. Подозревал, бесился, ревновал. И наконец добился своего.
Начались скандалы. Секс стал редким. И чем хуже мы жили, тем ужаснее я себя вёл. Эта агония длилась целый год с редкими ремиссиями, но кончилось всё логичным разводом. Причём не было одного инициатора. Томка предложила пожить отдельно, я на это сказал, что лучше уж совсем разводиться, пока детей нет. На этом и закончилась наша с ней история.
Я после этого уехал к себе на родину и через время даже женился снова. Но мой актюбинский опыт всё равно даёт о себе знать. Теперь, когда какие-то романтично настроенные
Четверо в вымирающей деревне