девственность поддавшись вспыхнувшей страсти. А как иначе? В первую брачную ночь? Слишком много чести жениху!
— Ну, как же...
— Я скажу тебе так: чистых девочек любят, а падших боготворят. Теперь ты Богиня! Афродита! Венера! Мужчины должны тебе поклоняться. И мой сын в первую очередь. Он мечтает склониться к твоим ногам.
— Мечтает? Я вам не верю. Вы шутите!
— Собирайся! Мы едем к нам, Саша тебя очень любит и попросит у тебя прощения.
— У меня? Не я у него, а он у меня?
— Ну, конечно. Разве ты не знаешь поговорку: если женщина не права попроси у неё прощения. Ты теперь Женщина и мужчины должны стоять перед тобой на коленях.
— София Александровна, я ничего не понимаю. Вы такие слова говорите. Вас городских не поймёшь.
— Потом поймешь. А сейчас иди одевайся. Возьми что нужно, едешь к нам в гости с ночёвкой.
— Может быть я в душ? Я быстро...
— Ты думаешь у меня в доме нет ванной комнаты?! Давай иди собирайся побыстрей. Не заставляй меня долго ждать.
Через двадцать минут перед машиной Софии Александровны стояла чрезвычайно привлекательная студенточка в плащике и туфельках лодочках.
— Поехали! – София распахнула дверь машины.
— Спасибо, София Александровна, - девушка села на переднее сиденье рядом со своей будущей свекровью.
— Дома у нас ничему не удивляйся. В нашей семье мужскому полу предписано быть галантным. Саша ведь целовал тебе ноги?
— Ну... да. Два раза. Он был таким милым.
— Правильно. Так и должно быть. Мужчина обязан целовать ноги, женщине которую любит. Да и вообще Женщине. Запомни это.
— София Александровна, вы такие вещи говорите, у меня голова кругом.
— Ничего, привыкнешь. Ты только делай как я скажу и не смущайся.
Саша встретил своих дам в прихожей на коленях. Поклонился матери в ноги и поцеловал её туфельку. Наташа, смутившись увиденным, стояла ни жива ни мертва. Саша поклонился и ей и также коснулся губами её лодочки.
— Вот так принято приветствовать Женщин в нашем доме, - пояснила София обомлевшей Наташе.
Дамы скинули обувь и прошли в гостиную, где для них Сашей уже был накрыт стол с лёгким вином и закусками. А парень тем временем убрал туфли женщин на полки обувного шкафа, при этом несколько раз поцеловал черные лодочки своей избранницы.
Когда Саша вошел в гостиную дамы выпивали уже по второму бокалу.
— На колени! – приказала София сыну.
Парень подчинился.
— Проси у Наташи прощения!
— Наташа, прости меня пожалуйста. Я был не прав, я не понимал, что происходит. Мне нужно было сказать тебе, что я буду любить тебя ещё сильнее. Что, став женщиной ты сделала мне подарок. А я, болван, не догадывался. Спасибо мой маме и Госпоже, что подсказала мне. Наташа, прости.
И Наташа простила. А что её еще оставалось делать? Денис, который лишил её девственности смылся на Севера, а Саша, который, её тоже нравился вот он рядом у её ног. Симпатичный с такой богатой мамой.
— Только какие-то они сумасшедшие. И мама, и сын. Впрочем, почему не воспользоваться тем, что тебе поклоняются. Буду принимать, как должное, - решила Наташа и произнесла:
— Саша, я прощаю тебя. Можешь встать.
— Ни в коем случае! Если простила, дай ему свою ногу, пусть целует.
— Нет, что вы! Я же еще в душе не была. Целый день ходила в институте. У меня ноги грязные.
— Вот и хорошо. Пусть целует твои грязные ноги! Как и положено рабу.
— Рабу?
— Да твоему рабу. Пусть теперь служит тебе как раб если провинился. Ну, что ты замер, Саша? Целуй ногу девушке!
Парень склонился к ноге Наташи и поцеловал ей стопу.
Отто фон ШТИРЛИЦ или семнадцать мгновений из жизни разведчика Максим Максимыча Исаева