форм БДСМ, и речь не только и не столько о сексе, а о жизни в целом. Я совещаюсь с Наташей, мы обсуждаем разное, но решение я принимаю один, за нас двоих. И ответственность вся тоже на мне. С тобой всё будет точно так же, за исключением того, что ты третья, то есть слово Наташи для меня важнее твоего. Мои решения для тебя — закон. Ты же всегда вольна либо принимать их, либо уйти. Один раз. Навсегда. Даже если захочешь вернуться, обратно не примем. Ясно?
— Уйти могу в любой момент? — девушка не удержалась от шалости и, поёрзав, приняла такую позу, чтобы мне была видна её дыра на колготках и отсутствие трусов.
— Разумеется, — вздёрнутая юбка притягивая взгляд, отвлекая помимо воли.
— Тогда принимается, — сказала она, отпив чай.
— Хорошо, далее... Я груб, — в подтверждение я протянул руку и сильно щёлкнул ногтем по клитору, заставив девушку ойкнуть и свести ноги вместе, изменив призывную позу. — Нежным, конечно, тоже бываю, но достаточно редко. По крайней мере, я уже довольно давно чувствую, что Наташе не хватает ласки. Думается мне, что ты способна ей эту ласку дать. Надеюсь, что и захочешь этого. А мне будет приятно понаблюдать. Кроме того Наташа – сильная, яркая и довольно властная личность. Это меня она слушается, хоть порой и неохотно, а муж у неё по струнке ходил. В школе она, конечно, пар спускает, но в сексе ей доминировать не над кем. Думаю, ты вполне подойдешь.
Даша замерла на какое-то время, обдумывая услышанное.
— То есть ты хочешь, чтобы я стала не твоей рабыней, а её? — слегка опешив спросила она.
— Ну, рабыней или кем-то ещё, это уже само сложится. Но да, ты будешь в первую очередь её нижней.
Одноклассница задохнулась от возмущения. Опережая её, я поднял ладонь и, не дожидаясь гневной тирады, сказал:
— Прежде чем ответить, вспомни вчерашний день. Сначала ты была поймана на месте преступления, получила пару пощёчин от Наташи. Сильных, надо сказать. Потом она тебя силой насадила ртом на мой член, а в результате ты кончила, когда доминировшая над тобой Наташа тебя поцеловала. Я до тебя фактически не натрагивался. Даже внимания к себе не привлекал, понимаешь?
Даша, набравшая уже воздуха, медленно сдулась, как воздушный шарик. Она была раздосадована, совсем непритворно смущена, и вообще вместо игривого приобрела довольно жалкий вид. Отставив кружку, я притянул ее к себе, прижав к груди.
— И что теперь получается? — спросила, шмыгнув носом, подружка. — Я что, лесбиянка?
Я засмеялся, поглаживая её по волосам.
— Глупенькая... Если б ты была лесби, то на меня даже не посмотрела бы. Ты би, как и многие девушки. Оно не во вред, если для удовольствия и разнообразия, и не в ущерб нормальным отношениям.
— Так где их взять-то, нормальные-то отношения? Я тебя люблю...
— Ты что, подумала, что я тебя Наташке на растерзание отдаю, а сам к тебе и не притронусь? Ха! Размечталась! Я тебя ещё заебу так, что убегать от меня будешь.!
— Ага, а чего же в школе-то тогда не заебал? — в голосе звучала явная обида. А Наталью Сергеевну там же трахал так, что я из коридора пыхтенье слышала.
— Опять подсматривала? — отстранившись, я заглянул ее в глаза.
— Ага, подсмотришь там, как же... Ключ в замочной скважине торчал, ничего не видно было. Слышала только...
— Текла? — поднял я бровь.
— Да, — она слегка покраснела.
— Дрочила?
— Немного...
— Кончила?
— Нет.
— А почему?
— Просто... — с каждым вопросом она смущалась всё сильнее.
Цена настоящего