Ой девчонки... Это сейчас мужиков хоть отбавляй, а раньше... У нас в то время, на деревне, и так не у каждой бабы мужик был, гуляли с тем, что имелось, в прямом и переносном смысле. Храмой, косой, не беда, лишь бы елда стояла. Выживали. Ничего. А тут война как на зло. Первыми заграбастали самых хорошо сложенных мужиков – Петьку, Валерку, да Ефима. Провожали всей деревней. Особенно Ефима. Все бабы по нему плакали. Красавец был какой... Ух девочки. И елда что надо. Пол деревни он приходовал. Больше всего мне повезло, наши дома стояли рядом. Каждую ночь, когда ярко светила луна и выли волки, мы встречались в кустах за баней. Там без лишних поцелуев, он прижимал меня к бревенчатой стене и засаживал как надо. Управлялись мы быстро. Он так и говорил – «Я тебя Зойка, сегодня быстро поебу, меня моя еще дома ждет». Я была не против даже такой поебки, лишь бы трахнул, ведь елда была у него как посох самого Перуна. Ушел Ефим. Забрали, негодяи красные, кота моего. Хуже дела пошли, когда красные во второй раз пришли. Забрали всех остальных: хромых, косых, старых – молодых, даже алкаша Дядю Толю. Хотя он уже пару лет как на костылях ходил, отморозил ногу одной зимой по синиве, идиот несчастный. И то, забрали. Сказали – «Он у нас в танке сидеть будет, снаряды подавать, там ноги не нужны». Не взяли только Ивана-дурочка. У этого с детства проблемы с головой были. Слов всего пять знал: дъя, нэтъ, шпошибо и «похуй» – это самое важное, без него у нас в деревне ничего не делается, поэтому Иван произносил его лучше остальных. Последнее слово – «Ыбатъша», он выучил позже, девки поднатаскали.
До того как мужики в деревне жили, Иван никому и за три коровы не нужен был. Жил он один одинёшенек, в покосившимся доме. Матушка его померла когда он был совсем маленьким. Нянчили его всей деревней, а как подрос, нашли для него работу по уму – тоскать почту в соседнюю деревню, почта была только там. Так он и жил сам по себе. Вообще, Иван был больше местной достопримечательностью, он так сказать дополнял пейзаж в нашем поселке. Ходил – улыбался, поднимал настроение своим присутствием. Поэтому, когда призывная комиссия увидела его первый раз, сразу отмахнулась. Отмахнулась и второй: – «Ой не надо, не дай бог делов еще натворит, у нас там и винтовки и гранаты, врага не жалко – своих жалко». С пол года Иван всем был безразличен. Ебаться конечно хотелось, но не до такой же степени. Спасала рукоять от скалки. Обмажешь ее свиным салом и в путь. Конечно не елда Ефима, но жить можно. Не знаю как справлялись другие бабы, но вид у них был понурый. Весёлых песен не пели, только грустные. Часто ссориться начали между собой. Бабе ведь поебка нужна как алкоголику самогонка. Без нее она грустная, дёрганая, того гляди и укусить может, словно лиса с бешенством.
Первая сдалась я. Раньше меня каждый день ебали, а сейчас что... Никакая скалка не заменит тёплый, жилистый мужской член. В общем, не судите меня строго девоньки, но одной ночью, когда светила полная луна и выли волки, я направилась к Ивану-дурочку. Подкралась к его дому. Заглядываю в окошку и вижу – сидит за столом, баранки в чай макает и бубнит что-то, активно жестикулируя руками. Во думаю. Не дурак. Дебил полный. И зачем я сюда приперлась. Собралась уже уходит, а потом слышу: – «Ау-у-у, ау-у-у» – волки
КАК ОТМЕТИЛА ЖЕНА 35 ЛЕТ