- Я думаю, что поставила отца в неловкое положение, но я почувствовала на себе его взгляд, прежде чем он вышел из гостиной и поднялся наверх. Папа никогда не ложится спать раньше, но прошлой ночью он это сделал. Я должна идти. Увидимся сегодня?
— Да, - сказал я. - Увидимся как-нибудь вечером, после того, как я заверю свою маму, что между нами ничего не произойдет.
— Да, точно, - прошептала Дженна, хихикая. - Ничего, но кое-что еще впереди. Пока. Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, - сказал я и добавил: - О, подожди!
— Что, детка? - Дженна надулась. - Мне пора.
— Если моя мама увидит наши неприличные фотографии, ты должна будешь сказать ей, что удалила их.
Дженна издала раздраженный щелчок, но ответила: - Хорошо, но мне не нравится лгать твоей матери. Однажды она станет моей свекровью.
Хлоп.
— Спасибо, детка, - сказал я. - Люблю тебя еще раз. Пока.
Я отключил звонок, обдумывая свои слова в течение следующего получаса. - Люблю тебя. Если я любил ее, то почему я был готов валять дурака со своей матерью?
Но мама - первая женщина, которую ты полюбил.
Был ли это мой разум, сердце или член, которые нашептывали мне эти мудрые слова? Логика в противовес чувствам или возбуждению - и в каждом из них была доля правды. Дженна была моей соседкой всю мою жизнь. Наши родители присматривали за нами, и Дженна была просто маленькой девчонкой, пока не перестала быть таковой. Пока я не заметил ее сиськи. (Это хорошая причина, чтобы влюбиться.) Но я действительно любил Дженну, хотя и никогда не встречался ни с кем другим.
Я взял свой телефон и набрал голосовую команду, спросив: - Мистер... Интернет: Нормально ли для мужчины оправдывать измену любимой женщине?
Часы на моем телефоне показывали без десяти восемь, поэтому я отключил поиск до того, как он успел мне ответить, и вышел из комнаты, чтобы принять душ. Мне не нужен был дерьмовый искусственный интеллект, который говорил бы мне, что я ужасный человек. Я закончил принимать душ после восьми и надел баскетбольные шорты, под которыми были боксеры, и обтягивающую футболку. В левой руке я держал телефон, готовый сделать несколько фотографий и видео с мамой, прежде чем предпринять что-то еще.
Я почти бегом спустился по лестнице. Мои мышцы расслабились, а шаги были легкими. Я не увидел маму в гостиной, хотя темные шторы были раздвинуты, в то время как прозрачные оставались задернутыми. Я заглянул в большую комнату, которой редко пользовались, и там тоже было пусто, поэтому я развернулся на каблуках и прошел по коридору, который вел прямо на кухню. На полпути я услышал тихие звуки французской музыки, которые заслуживали того, чтобы их проигрывали на старом граммофоне. Я не знал французского, но моя мать знала, и я знал, что она слушает эти песни всякий раз, когда ей нужно немного расслабиться. Это был хороший знак или плохой?
Когда я вышел из короткого коридора и вошел на кухню, я увидел маму в той же позе, в какой я видел ее вчера утром. Она сидела за столом для завтрака, а свет проникал в дом через стеклянные двери в зоне для завтрака. В левой руке у мамы была утренняя газета, из-за чего она отодвинулась от меня, но ненамного.
Она не смотрела на меня, а ее правая рука лежала, обхватив за талию. На ней была футболка из трикотажа в рубчик с открытыми плечами и длинными рукавами фиолетового цвета, которая, казалось, делала ярче ее льняные волосы. Этим утром ее профиль королевы эльфов был четким,
сестренка мечта