накапал снова. Масло потекло по промежности, закапало на постель. Он молчал и натужно сопел. Он был возбужден и даже слегка охрип. Я это чувствовал и дрожал.
-Давай, расслабься,- больно хлыстнул он меня по ягодицам, - а то высеку! Он настойчиво давил, я морщился от боли, пытаясь расслабиться, и, наконец, почувствовал, как головка плавно вошла в меня, и сфинктер вязко сомкнулся под ней.
Боль пронзила меня, я попытался вырваться. Но он держал цепко и настойчиво засаживал. Он засаживал, я пытался вырваться, понимая, что мы уже практически ебемся. И тут он надавил так сильно, что зашел нестерпимо глубоко. Рванувшись, я свалился около кровати, и подхватившись, убежал к себе в комнату.
Я брыкнулся в свою постель, натянул одеяло под нос и пытался разобраться с чувствами. Паника и боль в анусе. И больше ничего. Кажется, тикали часы, и свет автомобильных фар косыми прямоугольниками уезжал в книжную полку.
Не знаю, сколько я пролежал, пока мучитель ни ударил в стену:
- Иди ко мне!
Я вздрогнул и вскочил. Простыня потянулась за мной- прилипла к ягодицам на смазке от его члена.
Его хуй жестко стоял. Как какая-то диковинная макака он метался по комнате, извиваясь и изгибаясь, тряся тазом, и, казалось, разноцветные волны гуляют вокруг его худощавого, но широкого и высокого тела. Он показывал мне себя всего, крутил хуем и корчил рожи, являясь во всем своем животном непотребстве.
- Сама садик я садила, сама буду поливать,- то и дело оттягивал он член и хлестал себя им по животу. Пожирая взглядом этот член, я забился в угол постели. Он достал меня за лодыжки и снова «разложил» раком.
Надобности в масле теперь не было, поскольку я уже был густо смазан. И его хуй снова дал обильную смазку.
И опять кольцо его пальцев жестко и жадно охватило мою талию, и он буквально натянул меня на себя, уже совсем не считаясь с моими ощущениями.
Боль снова пронзила меня, потом начала медленно стихать. Он ебал меня, входя все глубже.
И вдруг какое-то сладкое васильковое перышко щекотнуло меня где-то под пупком и растаяло, и я невольно издал свой первый стон и стал ему робко подмахивать.
И тут ко мне впервые пришло понимание, что меня ебут, как женщину. И мой вялый членик чуть - чуть отвердел. Не совладав с собой, я схватился за него и вскоре затрясся в оргазме. Максимально, насколько было можно, засадив мне, кончил и партнер…
На другой день он велел мне гладко выбрить себя во всех местах, сказал, что все домашнее хозяйство, включая готовку теперь на мне.
- Отпидарась все хорошенько,- приказывал он мне, уходя на свою таинственную работу,- найду хоть пылинку, будешь пидорасить по новой.
С неделю он ломал меня: унижал, измывался и жестко драл, где хотел и когда хотел, не смотря на то, что я всяко упирался и старался убежать. Аж пух и перья летели. Как-то ущучил меня голого в углу между постелью и батареей, придавил мою голову к полу своей тяжелой ручищей и наконец засадил мне на полную… И я понял, что мне это нравиться.
Помню, как-то его не было долго, я заскучал, да так, что даже самотык себе сделал из тепличного огурца, натянув на него презерватив.
Теперь он входил в меня целиком и имел меня во всех позах. Например, любил, чтобы я сидел на нем сверху, лицом к нему, и, держа меня за бедра, мелко- мелко поддавал снизу, я же, упершись растопыренными руками в его живот, закатывал глаза от блаженства.
Теперь я вел двойную жизнь. На работе был все тем же корреспондентом Саней,
Ночной киносеанс, или Летние каникулы.