И Кристине тут стало понятственно, что он видит ее, с тех подушек своих, что тенями были покрытые. На свету ведь была сама девушка. И две худеньких, голеньких девицы, с молодыми рубцами алыми, возбужденьем перцовым пылающими, язычками ласкали его, да трогали.
И хотела Кристина сбежать, да из комнаты выскочить, да сказал тут ласково батюшка: - До чего ж ты красивая, девица. До чего же прекрасная, даже дух у меня перехватывает. Покажи мне себя, побалуйся, грех ведь прятать красу эту яркую. - А с чего я должна вам позировать? Вы художник что - ли талантливый? - Не художник конечно, Бог миловал. Но смогу оценить совершенное. - Не просите меня, это бестолку. Раздеваться не буду, не думайте. - Да зачем раздеваться, о, Господи? Кто же просит об этом, кто требует. Ты лишь волос свой яростный выпусти, да тряхни своей гривой прекрасною. - Мне не жалко, пожалуйста. - Бог ты мой, Бог ты мой, как прекрасен он, как он густ, как я сроду не видывал! Так и вижу, как льется на плечи он. Плечи, знаю, не меньше красивые. - Плечи, как плечи. - Ну покажешь, быть может, побалуешь? -… - Ну, прошу, ну молю, ну пожалуйста. Кристина через голову смахнула свитер. Снова тряхнула головой. - Ну, теперь-то, надеюсь, достаточно?! - Ох ты мать Пресвята, Богородица! Да они у тебя ведь счастливые! - Эт еще почему? - Ты не знаешь ли? - Нет не знаю, представьте, не ведаю. - Ведь они у тебя, как из мрамора - плечи белые, гордые, гладкие. Плечи царские, плечи роскошные! Груди тоже такие же, белые?! - А вам что, все, что белое нравится? - Мне красивые девоньки нравятся. - О, какой вы! Да я не красивая… - Говорю тебе, очень красивая. - Да ведь это вы только лишь шутите. - Ну, разденься, скажу тебе точно уж. Вот разделась кабы, я б наверное от восторга бы умер, от счастия. - Не умрете, не думайте. Нет во мне ничего, я обычная. - Покажи мне себя, ну пожалуйста, ну молю, покажи, разом всю себя. Ошибусь, он оценит уж искренне. - Кто? - А ты догадайся, хорошая. Ларион тряхнул член рукой. - Не оценит, он спит у вас. - А давай поиграем, хорошая. Ты сними свой бюстгалтер, и только лишь, коли он на тебя приподнимется, то тогда ты и дальше разденешься. Ну, а коли он не приподнимется, что ж тогда ты и вправду обычная. Тут Кристина тихонько зарделася, улыбнулася как-то загадочно, видно было, игра ей в диковинку и сказала: - Давайте попробуем! Лифчик свой расстегнула в волнении, и его приняла тут же матушка. А Кристина стыдливо сиси скрыла своими ладонями...
Сбой ритма В этом невольном, невинном движении было столько секса и эротики, что член Владыки ощутимо привстал. Голые руки на голых девичьих грудях распаляли желание и похоть батюшки. Кристи льстило, что такой опытный мужчина ценит ее красоту, и на нее возбуждается. Глядя на оживающий член, она начала возбуждаться сама. Ей уже хотелось снять с себя все и показать ему себя всю, но она еще стеснялась. Ах, если бы они с ним были одни. Но в палатах были посторонние, и Кристина нервничала, хотя уже хотела этот член.
Владыко уже не казался ей старым и противным, она, пожалуй, и поцеловалась бы с ним. Его опыт, его страсть, его власть кружили ей голову. Она потекла густо и сразу. Но эта матушка, глаз с нее не спускала, смотрела на нее взглядом лукавым, понимающим и поощряющим. - Покажи мне вагину, девонька? - Просил старик. Кристина посмотрела на девушек, те переглянулись. Кристина взглянула на матушку, та одобряюще кивнула ей.
А, была не была! Кристина запустила большие пальцы под резинку трусиков с боков
Сексуальное воспитание