коленки на подушку, заглянув в его глаза, поймала член, лизнула мушку, потом страстно поцеловала ее. Хорошенько отсасывай, тебе легче потом будет. - Иван Владимирович, мы же договаривались - только поцелуй,- умоляла она. Сядь на мои коленки лицом ко мне. Она вспорхнула на него. Он широко развел своими ногами ее ноги, прошелся руками по влагалищу, промассировал шершавыми пальцами анус. Потом впился в нее горячим страстным поцелуем. Целовались они долго и похабно глубоко взасос, при этом он ласкал ее ягодицы, легонько мелькая по ним влажными от ее смазки пальцами: - Как ты густо ты течешь. Нам это надо. Он оттолкнул ее снова: -Танцуй! И расположившись на постели начал отхлопывать ритм. -Сенька,-это он мне,- у меня в сумке, в длинном чехле перо. Достань. Я достал. Она танцевала. Я уже понимал, что мне она не принадлежит, что она находится в ареале этого самца, который ни за что не отдаст свою самку. Ходили слухи, что он на спор как-то двухсоткиллограммовую железную дверь поднял на второй этаж запросто, поэтому биться с ним не имело смысла. Она ходила вокруг ложа высоко поднимая раскоряченные ноги, ставила их пальчиками в пол с таким выражением на лице, как будто сама себе удивлялась, словно прислушиваясь сама к себе внутри, я видел, что она просто балдеет от своего пошлого танца. Она мелко подмахивала пиздой и анусом, и дрожь гуляла по ее белым бедрам. Ее половые губы нереально налились и стали какими-то пурпурно – красными. Сидя он стремился достать ее пером, захватывал самые ее интимные места щекотал и драконил их. Дразня и кокетничая, она уклонялась, но невольно подставляла их снова. - Юля, иди сюда. Пора. Подрочи мне. Она снова запрыгнула на постель, сняла одну перчатку и с азартом стала дрочить его и целовать муху, при этом она не смотрела на меня. Его заячий хвостик призывно белел. - Ты мне ДАШЬ?- это он ей. -Не-ет! -Дай, мне крошка. Я больше не могу терпеть. -Ну, пожалуйста, я не могу так. Я после этого перестану себя уважать,- она молила и дрожала, уже предвкушая процесс. -Ну, тогда полезем под одело, просто покувыркаемся. Не дав ей опомнится, он накрыл себя и ее с ног до головы одеялом. И стал ловить ее там. Диван ходим ходуном, одеяло холмилось и двигалось. -Осторожней!- Вдруг вскрикнула она. И они замерли. Надолго. Наконец одеяло упало, я увидел, что он над ней и его головка полностью находится в ее влагалище. Он ей засадил, пока не на полную, они бесстыдно целовались, при этом она обнимала его за шею. И ее влагалище как-то очень вязко принимало его головку, жадно обхватывая лишь ее, под ее распертыми «жабрами» так, что залупы совсем не было видно, словно она вросла в нее. - Не смотри,- крикнула она мне. А он достал свою ялду. Поставил ее раком. Разминая руками ягодицы, максимально раздвинув их, стал вводить в нее свой член. Медленно, осторожно, но настойчиво, где-то на пятом толчке она кончила хищно изогнувшись. - Мой Бог! - Басом выдохнула она. Ее сфинкер начал произвольно сокращаться, и она зарылась лицом в подушку: -Пусти меня сверху! - попросила она. Хотя не двигалась и отдыхала. Потом вдруг вскочила и, схватив рукой в мокрой перчатке его член, лицом к лежащему Осипчуку, стала насаживаться на него. Ей богу в большем удовольствии я не видел ее никогда, ее влагалище раскрылось донельзя. Она принимала им член партнера, ловила, крутилась и подмахивала, уже в беспамятстве закатив глаза, и пуская липкую слюну на свою возбужденную грудь со своей бесформенной от блаженства гримасы. Ее заячий хвостик, мелькал над возбужденным членом. Не помня себя, я впрыгнул из
Джессика