свои тайны. Вот и теперь не удержалась и разболтала им, что обзавелась очень пожилым, но гениальным приятелем – пианистом, который играет на клавишах самым невероятным образом, вдохновляясь от женщин. А она вот никак не может его вдохновить, а потому он и не играет для нее свой божественно- прекрасный «Собачий вальс».
- Дура, ты дура, Анжелка,- так прямо и сказала прагматичная Лиза.- Ты ведь у нас самая красивая была в училище, все это знают. Машины дежурили у выхода, мужики караулили лишь бы тебя увидеть, а Веник твой, так от любви просто сбрендил. А тут какой-то вонючий дедуган. Не вдохновляется ли он, видите ли! Да пошли ты его с вальсом этим. И пусть вальсирует плавно. Или, знаешь что? А ты накрасься, трусики не надевай и иди к нему. Увидишь, что будет! - Нет, девчонки,- тут что-то другое,- вздохнула романтичная Настя, мечтательно подперла щечку масластеньким кулачком и устремила отстраненный взгляд своих прекрасных голубых глаз куда-то в сторону горизонта. - Видимо не любит он ее. Нету чувства. «Как же, Анжелка у нас "самая красивая", а я тогда кто?" - В мыслях передразнивала она Лизу, попутно размышляя как бы получше ей отомстить за это ее коварное мнение. "Это она назло мне говорит, чтоб нас с Анжелой поссорить. А сама думает, что это она самая красивая. А у самой нос картошкой».
-Ну, с чем теперь явилась?- Как-то словно обреченно спросил музыкант, когда снова увидел Анжелу у своей двери. Она пожала плечами и глубоко и очень искренне вздохнула. - «Собачий вальс»?
Девочка охотно кивнула головой. Пианист пустил хмурый, вороватый взгляд по лестничной площадке (как минимум в двух квартирах, изнывая от любопытства, изнутри липли к дверям ненавистные ему бабули, взяв проклятого соседа в прицел глазка), схватив за руку, вовлек юную гостью за порог и захлопнул дверь.
- Иди в зал, я счас приду,- прохрипел он,- ковыляя на кухню. Там, нащупав чайник, он выдул из него чуть не всю воду. Остатками смочил затылок. Анжела же осмотрелась в комнате и подивилась порядку, царящему там. Звуки, так часто несущиеся из этого гнезда разврата, как-то слабо сочетались с чистотой . Откуда же было знать юной гостье, что маэстро учредил эдакий своеобразный график дежурств по квартире для своих поклонниц и учениц. И согласно этому графику они поочередно наводили марафет в «апартаментах» наставника, нередко делая это с энтузиазмом и вдохновением.
Среди прочего за этим занятием была замечена и темпераментная Надежда Альбертовна, натянув резиновые перчатки, она до скрипа отмыла оконные стекла, да при этом еще и покрикивала на помощниц, считая себя главной. И стекла сияли теперь первозданной чистотой!
А что больше всего удивило Анжелу, так это фортепьяно: оно теперь стояло чуть ли не посреди комнаты и использовалось, видимо, и как стойка бара. На его верхней панели гнездились разнокалиберные бутылки и стаканы, на черной крышке клавиатуры, на промасленной газете "Труд", как - то очень искусственно краснелись кольца нарезанной колбасы.
«Боже мой, - думала Анжела, - осквернили бутылками инструмент, которому выпало счастье озвучивать музыку, исполняемую столь необычным образом». Раньше, если девушке не изменяла память, он был придвинут к стене. Гостья увлеклась и почему-то даже развеселилась.
- Ну и?!- Кто-то грозно спросил ее, столь неожиданно, что она вздрогнула. Хозяин стоял супротив нее в своем халате и хмурил свои замечательные брови. - Вам для вальса нужна женщина. Так вот я женщина,- с вызовом предложила Анжела свои условия, дрожащими пальчиками расстегнула редкий ряд своих пуговиц и распахнула на себе не то коротенькую блузку, не то платье, под которым не было
зрелыешлюхинаблюде.ру (часть 2)